В выступлениях Житомирского, Мартынова, Мазеля неоднократно подчёркивался, как весьма положительный факт, что творчество, например, Шостаковича достигло «высокого развития» благодаря влиянию на него современных упадочных композиторов Западной Европы. Житомирский писал: «Но часто забываем одну «мелочь», что эти традиции стилистически обогащены у Шостаковича достижениями Малера, Скрябина, Хиндемита» (журнал «Советская музыка» за 1940 г., № 9, стр. 48). Мысль, что творчество Шостаковича, Прокофьева достигло своего «расцвета» в силу благотворного на них влияния современной буржуазной музыки, является главной во всех работах музыковедов-формалистов.
Музыкальный критик Мартынов в своих сочинениях о Шостаковиче, вышедших в Государственном Музыкальном издательстве в 1946 и 1947 гг., проявляя низкопоклонство перед извращённым творчеством западноевропейских композиторов Берга и Малера, расценивает, как положительное, влияние на Шостаковича ренегата без родины Стравинского и немецкого формалиста Хиндемита, оправдывает формалистические вывихи Шостаковича «новизной мелодического материала, далеко не сразу доходящей до сознания некоторой части музыкантов и не музыкантов» (Шостакович, 1946 г., стр. 90). Не критически подхватывая замечания американского рецензента, Мартынов утверждает крепкую связь творчества Шостаковича с традициями Чайковского и искажает при этом творческий облик великого русского классика.
Музыкальный критик Г. Шнеерсон пропагандировал на страницах советской печати современную упадочную американскую, английскую и французскую музыку, некритически восхваляя её. Его работы «Леопольд Стоковский» («Советская музыка», 1941 г., № 5), «Порги и Бесс» («Советская музыка», [1946 г.], № 5–6), «Музыкальная Франция» («Советская музыка», № 11) полны раболепного преклонения перед западной буржуазной музыкой и её деятелями. В 1945 году Шнеерсон писал: «Меня, как человека, много лет наблюдающего за успехами американского музыкального творчества, не может не радовать широкое признание нашей массовой советской аудиторией Джорджа Гершвина. Это настоящая музыка, которая никого не оставляет равнодушным. И при том это новая музыка, свежая, полнокровная, в которой бьётся пульс американской жизни».
Примеров, подтверждающих низкопоклонство перед упадочной буржуазной культурой, стремление подчинить развитие советской музыки интересам американской и западноевропейской буржуазной публики можно привести очень много.
Комитет по делам искусств считал бы целесообразным привлечь к суду чести Житомирского, Мартынова, Бэлзу, Шнеерсона, Мазеля, Шлифштейна, в первую же очередь необходимо было бы судить троих из них, остальные должны фигурировать в ходе суда в качестве свидетелей во время допроса, в речи общественного обвинителя и т. д.
Общественным обвинителем на судебном процессе целесообразно выдвинуть профессора Московской консерватории т. Келдыша Ю.В.
ЦК ВКП(б) утвердил состав суда чести при Комитете по делам искусств при Совете Министров СССР в составе: Сурин В.Н. (председатель), Тарасова А.К., Царёв М.И., Державин М.С., Покровский А.В., Рототаев А.С., Дорохин Н.И.
Целесообразно было бы т. Рототаева вывести из состава суда чести, так как он себя скомпрометировал строительством дачи (вопрос этот рассматривается в КПК), от работы заместителя председателя Комитета он будет освобождён.
Прошу вместо т. Рототаева ввести в состав суда чести тов. Беспалова Н.Н.
Председатель суда чести т. Сурин, работая ряд лет заместителем председателя Комитета по делам искусств, осуществлял руководство Управлением музыкальных учреждений Комитета и полностью отвечает за допущенные ошибки в области музыки. Прошу т. Сурина освободить от работы председателя суда чести. Председателем суда чести целесообразно было бы утвердить т. Беспалова Н.Н.»[169].
Предложения Лебедева вызвали у Жданова большие сомнения. Записку нового председателя Комитета по делам искусств он передал на рассмотрение Суслову. А тот от инициативы Лебедева пришёл в ужас. «Т<ов>. Лебедев, – заключил Суслов, – ставит вопрос неправильно. Т<ов>. Лебедеву разъяснено».
Спустя пару лет Поликарп Лебедев был с треском отправлен в отставку. Что же касалось Храпченко, то Суслов, когда подули новые ветры, всё сделал, чтобы вернуть того в руководящую обойму.
После проколов Шепилова на музыкальном фронте Суслов вынужден был часть мероприятий Агитпропа взвалить лично на себя. В частности, он взял под свой контроль всё, что имело отношение к прессе, хотя в Управлении пропаганды и агитации за это отвечал его новый заместитель Леонид Ильичёв.
