Он выгружает содержимое холодильника. Весьма скромное. Белый хлеб, сыр, почти просроченные йогурты, варёные яйца, несколько вялых морковок. Несс, которая до сих пор не спит, тоже приходит на кухню и молча садится за стол вместе с нами. Я замечаю быстрые движения её глаз, перебегающих с Вигго на меня. Чувства девочки обострены, несмотря на поздний час. Такая же внимательная, как сестра, она, несомненно, фиксирует всё вокруг. Я расспрашиваю Несс о школе и словно слышу ответы Веры. Несколько ни к чему не обязывающих, точных слов. У меня возникает желание всё ей рассказать. О том, что у неё была сестра, к которой я сильно привязалась. О том, что уже готова так же привязаться к ней самой… Но зачем? Это лишь зря взбудоражит девочку. Наконец Несс погружается в молчание, как и Нильс. Вигго спрашивает:
– В твоём списке осталось двое. Когда ими займёмся?
– Завтра.
– Тогда все по кроватям.
– Только не я. Мне нужно выйти. Вернусь через час или два. Ты можешь дать мне ключи?
– Что? – подскакивает Нильс. – Куда ты собираешься среди ночи?
– В Центр. В место, куда не могу наведаться при свете дня.
– Подожди! Это опасно! Ты…
– Нильс, я иду. И точка.
Вигго не задаёт никаких вопросов. Просто протягивает мне ключ и поворачивается к Нильсу.
– Ты можешь лечь на диване в гостиной. Мила переночует в комнате Несс. А Несс – в моей.
– Я могу разделить комнату с Милой. Мы близкие друзья с незапамятных времён. И делали так тысячу раз, – возражает Нильс.
– Нет,
Нильс багровеет. Но пытается улыбнуться.
– Хорошо. Мы больше не близкие друзья с незапамятных времён. Я понял.
Я знаю эти его выверты, мягкий шантаж и то, как он притворяется жертвой. И не хочу вступать в игру. Тем более перед Вигго. Я жёстко смотрю Нильсу в глаза. Он сдаётся и с нарочитой непринуждённостью озирается по сторонам.
– Тем лучше. Я на самом деле совсем не хочу спать. И смогу смотреть телевизор всю ночь. Несс, это будет тебя искушать?
Несс, не глядя на Нильса, качает головой.
Вигго выскальзывает из комнаты. Петушиные бои, в которые пытается втянуть его Нильс, Вигго явно не интересуют. Вернувшись, он протягивает Нильсу полотенце и чистую футболку. Тот берёт полотенце, но от футболки отказывается.
– Я сплю без одежды, – объясняет он, а потом саркастически обращается ко мне: – Если только тебя не шокирует увидеть меня обнажённым, когда ты вернёшься.
– Спокойной ночи, – говорю я, закрывая за собой дверь квартиры.
Фрэнк Хант смотрит на часы.
– Полпервого ночи. Вы правда думаете, что у кого-то назначена встреча со мной на этот час?
Охранник, звонящий из холла внизу, смущённо бормочет:
– Я знаю, что поздно, мсьё, я ей сказал, но…
– Вышвырните её на улицу или вызовите полицию, – сухо говорит бизнесмен, вешая трубку.
Через секунду телефон звонит снова. Хант приходит в бешенство:
– Тогда я вышвырну на улицу вас!
– Мсьё, она настаивает, ей нужно вас видеть…
– Чёрт возьми! Вы оглохли? – взрывается Хант. – Я же сказал, что…
– Это ваша дочь, – перебивает охранник.
Фрэнк Хант каменеет.
– Моя дочь? Что вы несёте?
– У меня перед глазами её удостоверение личности. И она просит передать…
Он делает паузу, чтобы послушать, что ему говорят, потом продолжает:
– Она просит передать, что пришла от леди А.
Хант выпрямляется, захлопывает лежащую на столе папку и несколько секунд пытается совладать с голосом, прежде чем ответить:
– Пусть поднимется.
Я толкаю дверь и застываю на пороге. Он сидит за письменным столом. Как обычно, при моём появлении он не прерывает своей работы. Но в этот раз – и только в этот раз – я знаю, что это всего лишь поза. Достаточно было произнести одно имя, чтобы отец впервые в жизни полностью сосредоточился на мне. И на том, что я собираюсь сказать. Я смакую этот редкий момент. Потом, решившись, подхожу ближе. Усаживаюсь в кресло напротив письменного стола и жду его реакции. Наконец он поднимает голову и одаривает меня чем-то вроде улыбки. В других обстоятельствах я бы расплакалась от радости. Но сейчас я знаю, что скрывается за его деланой доброжелательностью, которая ничем не лучше привычного безразличия. Я тоже улыбаюсь.
– Надеюсь, я не доставила тебе хлопот в последние дни. Моё внезапное исчезновение… должно быть, поразило тебя.
Он слушает, откинувшись на спинку кресла. Я вспоминаю коммуникативное правило, о котором рассказывали в школе. При торговле кто первый начал говорить, тот и проиграет. Я, конечно, намереваюсь сводить счёты, но уж точно не торговаться. Поэтому я продолжаю:
– Правда, внезапным и необъяснимым оно оказалось лишь для меня. Вы-то с мамой были в курсе, не так ли? Узаконенное похищение, думаю, было анонсировано с самого начала. С момента моего
Он ещё сильнее откидывается на спинку кресла, глубоко вздыхает.
– Я не думаю, что это подходящее время и место…
– Для того чтобы поговорить со мной, у тебя ни разу не нашлось подходящего места и времени.
– Неужели обязательно делать это среди ночи в офисе, без твоей матери…
– У вас было восемнадцать лет, чтобы это сделать. Но вы не решились. Так что время и место выбрала я.
