Но многим десяткам бетарцев, рабочих сионистов, ревизионистов и бундовцев не посчастливилось уйти от рук немцев. ”Черная пятница” нанесла сокрушительный удар по гетто и повергла его жителей в глубокое отчаяние.
С наступлением субботы по всему гетто были расклеены новые приказы, по улицам разъезжали грузовики с громкоговорителями, и из них неслись слова тех же приказов:
ПРИКАЗ О ДЕПОРТАЦИИ
1. По распоряжению немецких властей, все евреи, проживающие в Варшаве, независимо от возраста и пола, подлежат депортации на Восток.
2. Исключение составляют:
а) Евреи, служащие по найму в немецких учреждениях или на немецких предприятиях и имеющие кенкарты с соответствующей печатью.
б) Евреи, служащие в Еврейском Совете или являющиеся его членами на день опубликования настоящего приказа.
в) Евреи, служащие в еврейской полиции.
г) Семьи вышеперечисленных евреев. Под семьей подразумеваются муж или жена и дети.
д) Евреи, служащие в отделах социального обеспечения, находящихся в ведении Еврейского Совета и ”Общества попечителей сирот и взаимопомощи”.
3. Каждый переселенец имеет право взять с собой не более пятнадцати килограммов личных вещей. Весь багаж свыше указанного веса будет конфискован. (Все ценности, как то: деньги, ювелирные изделия, золото, которые могут пригодиться на новом месте, брать разрешается). Продуктов разрешается взять на три дня.
4. Депортация начинается 22 июля в 11.00.
5. Виды наказаний за неподчинение:
а) Евреи, значащиеся в опубликованных списках, за неявку будут расстреляны.
б) Евреи, предпринимающие действия, способствующие побегу или уклонению от организованной депортации, будут расстреляны.
ОБЪЯВЛЕНИЕ
Ежедневно будет объявляться порядок депортации на завтра. Он будет отпечатан большими буквами. 23 июля переселенцы должны явиться на следующие участки:
Электоральная улица, номера домов с 34 по 42.
Хлодная улица, номера домов с 28 по 44 включительно.
Улица Орла — номера домов с 1 по 14 и с 16 по 34.
Улица Лешно — номера домов с 1 по 3, с 7 по 51, с 57 по 77.
Все дома по Белой улице.
ОБЪЯВЛЕНИЕ
Каждый, кто явится добровольно, получит 3 кг хлеба и 1 кг повидла. Продукты будут выдаваться на Ставской площади.
Отправка будет производиться из центра переселения — Ставки, №№ 6–8, вход с Умшлагплаца.
Оправившееся кое-как после ”черной пятницы” подполье собралось, чтобы обсудить, что означает депортация.
В первые три дня у немцев был неожиданный успех. Те, кто жили ”дикарями” без кенкарт, вышли из своих убежищ, не в силах устоять перед соблазном получить три килограмма хлеба и килограмм повидла, обещанных немцами. Умшлагплац не мог вместить всех добровольцев.
Центр депортации размещался в сером четырехэтажном здании на Ставках, прямо у северных ворот. Его не было видно ни из гетто, ни с арийской стороны. Когда-то в нем была школа, а потом больница ”Общества попечителей сирот и взаимопомощи”.
Эсэсовский гауптштурмфюрер Кутлер, ответственный за депортацию, был членом команды, проводившей массовые расстрелы на Восточном фронте. Он был всегда пьян, и его преследовали кровавые кошмары. Большинство его соратников тоже накачивалось спиртным и наркотиками.
За двойными железными дверьми с полдесятка нацистов проводили селекцию бесконечной очереди. Очень немногих отправляли назад в гетто для принудительных работ. Остальных же отсылали в огромный, вымощенный булыжником двор, окруженный высокой стеной.
Во дворе был выставлен наряд из ”соловьев” и их литовских и латвийских соотечественников под командованием нескольких эсэсовцев, с немецкими овчарками на поводках.
Вдоль всего двора тянулось кирпичное сооружение, напоминающее пакгауз. Состав из сорока четырех товарных вагонов стоял наготове.
Когда отобранные к отправке попадали во двор, их вещи тщательно обыскивались на предмет изъятия ювелирных изделий, денег и прочих ценностей. Чтобы втиснуть в вагоны побольше народу, у людей отнимали одежду, которую они взяли с собой.
Бригада евреев с фабрики Кенига отправляла эту одежду в дом на противоположной стороне улицы, оборудованный под склад. Там от пальто и жакетов отрывали подкладку в поисках спрятанных драгоценностей. Семейные сувениры — письма, фотографии, мелкие подарки — сжигали в большой печи позади здания фабрики.
Когда набиралось шесть тысяч человек, их грузили в вагоны. Каждый день, ровно в три часа дня состав отбывал ”в неизвестном направлении” на восток.
”Дикари”, пришедшие добровольно в первые дни ”большой акции”, были до того запуганы, что практически не оказывали никакого сопротивления. А на каждого, кто, попав во двор, начинал артачиться, тут же безжалостно набрасывалась стража.
