Крис сел на стул, стал изучать рисунок на линолеуме.
— Вода у вас найдется? У меня все внутри пересохло. — Сделав несколько глотков, он поднял глаза. — Ну и встреча! Ладно, вот я здесь. Габи говорит — что-то очень срочное?
— За эти два с половиной года ты не раз был нам очень нужен, — сказал Андрей. — Но я бы тебя и теперь не побеспокоил, если бы не абсолютная необходимость.
Крис скорчился на стуле.
— Ну, и что же это такое?
Андрей рассказал ему про лагеря уничтожения.
— Мы составили доклад, с адресами, именами, полный доклад. Но Армия Крайова отказалась переправить его в Лондон. Крис, подумай, — там ежедневно убивают тридцать, сорок, пятьдесят тысяч человек!
Крис сделал усилие и встал на ноги:
— Я в эти разговоры не верю. Германия — цивилизованная страна, немцы на это неспособны, все — ложь.
— Я только что вернулся из Майданека. Если захочешь порасспросить кое о чем своего друга фон Эппа, я могу подсказать тебе несколько наводящих вопросов.
Андрей положил перед ним толстую пачку отпечатанных на машинке листов. Крис покачал головой:
— Нет! Я сказал — нет! Какого черта вы меня сюда затащили?
— Крис! Крис! Как ты можешь? Ведь мы оба когда-то верили в человеческое благородство!
— И вы до сих пор считаете, что этот ваш доклад может растрогать наш проклятый мир? Да всем плевать на убитых евреев, голодающих индусов, наводнения в Голландии, землетрясения в Японии — было бы у самих брюхо полно!
Андрей стал перед ним на колени:
— Помоги нам, Крис, я на коленях тебя умоляю — помоги!
Габриэла кинулась к Андрею:
— Встань сейчас же! Сейчас же! И никогда не делай этого больше! Он хочет быть в стороне от всего, он…
— Я только хотел, чтобы Дебора осталась жива… — бормотал Крис.
— Она скорее покончит с собой, чем позволит тебе спасти ее ценой предательства, — тихо произнес Андрей.
— Пойдем отсюда, — потянула его Габриэла. — Ты видишь — от Кристофера де Монти ничего не осталось.
Андрей пошел к выходу.
— Ты была права, — сказал он Габриэле, — не надо было его просить. Мне хотелось бы плюнуть вам в лицо — но мне еще пригодятся силы.
— Да он и плевка твоего не достоин, — сказала Габриэла, выходя вслед за Андреем.
Крис упал головой на стол, задыхаясь от слез. Вдруг он почувствовал под рукой рукопись, поднял голову, придвинул листки к себе и начал читать.
Июль, 1942 г.
У нас есть все основания утверждать, что в генерал-губернаторстве созданы четыре центра, предназначенные исключительно для массового истребления людей. Кроме этих центров, имеются еще два лагеря смешанного назначения: концентрация людей и их истребление. В Польше есть также пятьсот трудовых лагерей, из которых сто сорок — предназначены для евреев. И в этих лагерях имеются орудия умерщвления.
Единственно возможный вывод заключается в том, что в Германии разработан план полного уничтожения еврейского народа. Голод, повальные болезни, расстрелы в различных гетто уже унесли десятки тысяч жизней. После вторжения Германии в Россию специальные команды уничтожили еще сотни тысяч. Теперь осуществляется главная часть плана — массовое истребление в специальных центрах. Генеральный план исходит, видимо, от Гитлера и передается Гиммлеру и Гейдриху. Сейчас план проводится в жизнь так называемым отделом 4Б — отделением гестапо, возглавляемым подполковником СС Адольфом Эйхманом.
Центры уничтожения расположены за конечными станциями железнодорожных линий, в глухих местах. Охрану несут эсэсовцы и вспомогательные команды украинцев и прибалтийцев. Ошеломляющее количество проектов, материальных ресурсов и живой силы брошено на то, чтобы закончить операцию, и это при том, что Германия ведет войну на нескольких фронтах. Например, железнодорожные составы остро необходимы для доставки оружия на русский фронт, но, по-видимому, транспортировка в Польшу евреев из оккупированных немцами стран еще важнее. Кроме того, в этой операции заняты тысячи инженеров, ученых, крупных специалистов, а также рабочая сила, которой везде сейчас не хватает. По нашей оценке, в операцию прямо или косвенно вовлечено от двухсот до трехсот тысяч человек. Все эти данные свидетельствуют о безумных намерениях нацистов и о том, что наше положение стало предельно критическим.
