Хотя дом зачислили в ”заразные”, сегодня мне удалось его снять под приют. Я уже слышал, что немцы готовят ряд объяснений для ”оправдания” своих зверств. Главные из этих объяснений: ”опасность эпидемий” и ”преступная деятельность” евреев.
У нас в Клубе добрых друзей почти уверены, что расстрел жильцов дома № 24 на Новолипках был лишь преамбулой.
Есть и другие тревожные признаки. Сегодня утром объявили о новом сокращении продовольственных норм. Доктор Глезер говорит, что новые нормы обрекают людей на голод. Таким образом, по нацистской логике, каждый, кто добудет себе достаточно продуктов, чтобы не умереть с голоду, — ”преступник”. И кто только им придумывает все эти трюки?
А в Советском Союзе и вовсе творится невообразимый ужас. Все чаще просачиваются сведения о специальных бригадах СС — ”акцион коммандос”[53], уничтожающих евреев по всей Прибалтике, Белоруссии, Украине, как только немецкие войска занимают эти территории.
Слышали мы и о каком-то плане выслать всех евреев на Мадагаскар.
Протест Ганса Франка не возымел решительно никакого действия: в Польшу продолжают высылать не только евреев, но и преступников, гомосексуалистов, цыган, ”типичных славян”, политзаключенных, проституток и прочих так называемых ”ублюдков”, так что генерал-губернаторство превратилось в ”выгребную яму” Германии. Строятся все новые и новые огромные концентрационные лагеря. Я слышал об одном таком гиганте в Аушвице, это в Силезии.
Члены Клуба добрых друзей считают, что вся эта перевозка евреев и ”ублюдков”, перегружая железнодорожную сеть, мешает, главным образом, немецкой армии на русском фронте, не говоря уже о том, что на ней заняты десятки тысяч их солдат.
Итак, немцы подходят вплотную к ”окончательному решению” относительно нас. Боюсь, что их козни не кончатся, пока они полностью не обеспечат себя принудительным трудом…
Алекса отвлек телефонный звонок.
— Брандель слушает.
— Шалом алейхем[54], Алекс, — приветствовал его связной Ромек с арийской стороны.
— Шалом, — ответил Алекс.
— Ты, надеюсь, не забыл, что мы сегодня обедаем вместе. У Енты, в два.
— Да, да.
Алекс торопливо запер дневник в сейф и поднялся к себе в комнату. Вольф играл на полу с маленьким Моисеем.
— Сынок, сбегай к Андрею. Из Кракова приехала Ванда с пакетом. Пусть пошлет одну из сестер Фарбер на площадь в Старом городе. Он знает. Главное — успеть. Ванда пройдет там в два часа.
В Рабочем театре Вольф застал только Адама, сидевшего у приемника.
— Где все? Из Кракова связная приехала.
— Господи, — ахнул Блюменфельд, — ее ведь ждали только завтра. И Андрей, и сестры Фарбер, и Берчик — все на арийской стороне. Пинхас Сильвер идти не может. Беги назад к отцу, скажи, что идти некому. Он сообразит, что делать.
Вольф кинулся обратно домой.
