Александра пролежала в больнице почти три недели. Не могла понять, что же такое с ней произошло, почему потеряла интерес к жизни, замкнулась в себе. И ещё эти приступы, которые, к счастью, случались всё реже. Саша научилась с ними справляться: надо просто перестать их бояться, лечь и расслабиться, глубоко дышать и ждать, пока пройдут.
Доктор наказал регулярно пить таблетки, вести активный образ жизни, избегать стрессовых ситуаций и приходить на приём раз в две недели.
– Всё же вы должны мне рассказать свою историю! – уговаривал психиатр. – Мне необходимо понимать, меняется ли ваше отношение к проблеме, как действуют препараты! Давайте работать вместе, не загоняйте себя в тупик!
– Вы меня лечите? Лечите. Лечение помогает? Помогает. Так и к чему моя исповедь?
– Милочка, всё может вернуться. Ещё один срыв, и наши усилия насмарку. А я понятия не имею, откуда ноги растут.
– Не будет больше срывов, я вам обещаю. У меня и сил на них не осталось. Все назначения буду выполнять и закроем эту тему.
Врач от собственного бессилия махнул рукой – странная пациентка, впервые с таким поведением сталкивается. Обычно все наизнанку себя выворачивают, рассказывают всю подноготную своей жизни. Видно, что-то очень сокровенное, душевное, не иначе с амурными делами связано.
Валентин настоял на поездке в маленький городок под Цюрихом, где в живописном местечке, известном своими термальными водами, располагался милый спа-отель с хорошей репутацией.
– Саш, тебе надо отдохнуть от этого кошмара! Набраться сил… Смотри как похудела, одни глаза остались!
Она не сопротивлялась, понимала – прав. Решили, что первую неделю проведёт с Валей, на вторую приедут родители, ей всё ещё было страшно оставаться одной в незнакомом месте.
На следующий день после выписки приехала Лиза, шумная и яркая.
– Ну ты и выглядишь, подруга… Ты что, в реале головой тронулась? Мне-то хоть скажи, что произошло? Обычно в таких ситуациях замешан мужик. Колись, Сашка, симпатичный хоть?
– Ты лучше расскажи, как у тебя?
– Точно мужик, раз ведёшься! Да хорошо вроде… Мой от жены уходит, добро поделить не могут! Хитрая, оттяпать прилично хочет!
– Так заслужила ведь, Лиз… Наверное, и женился на ней по какой-никакой любви, и гроша за душой не было. Это ты хитрая, на всё готовое!
– А кто не хочет на всё готовое? Ты вот тоже, между прочим, не за нищего Вальку выходила, неплохо пристроилась! Я своему детей нарожала, а ты только кровь пьёшь! Лучше хитрой быть, чем такой дурой! Ты, Саш, сама не знаешь, что хочешь!
– Знаю! – выпалила Александра. – Как никогда знаю!
– Тогда со мной поделись. Может, я что не так делаю. Только запуталась ты, подруга, и выхода не находишь. Не спасут тебя твои таблетки! Свихнёшься в себе держать!
Уж с кем с кем, но с Елизаветой делиться Саше не хотелось: не проговорится, но и совета дельного не даст – мелкая и недалёкая, а то, чего доброго, и позлорадствует. Александра знала все Лизины пороки, но всё равно любила по-своему, хоть близко никогда не подпускала. Их дружба держалась на Лизкиной к ней привязанности, это она не могла без Саши прожить, единственная была, кому доверяла и к кому теплоту испытывала.
Александра долго не решалась позвонить Семёну. Вдруг захотелось. Да так, что было всё равно, как отреагирует. Он то появлялся, то исчезал из её жизни, не давая ответа ни на один вопрос. Правда, она и не просила и ни разу не сказала о том, как теряет голову от одной мысли о нём.
Сёма сразу взял трубку, будто жил в вечном ожидании её звонка.
– Саша-а-а-а-а!.. Я так ждал, очень ждал! Как я рад слышать тебя! Милая! Если бы ты только знала!
– Мы улетаем в Швейцарию…
– Я всё знаю, Саш. Мне Валентин сказал. Я приеду, сразу приеду, когда ты останешься одна.
– Я не останусь одна, Сём. Приедут родители.
– Саш, я всё равно приеду, хоть на одну ночь. Мне надо сказать тебе что-то очень важное! Я не знаю, как ты отнесёшься к тому, что я предложу тебе… Скорее всего, сочтёшь меня сумасшедшим и будешь права! Я не хочу тебя потерять, ты просто нужна мне, необходима! Ты должна мне поверить! Саша, почему ты молчишь? Саша-а-а-а!
Она повесила трубку, опять накатывал страх: «Только бы не началось!..» Тревога с болью нарастала в груди и перекрывала дыхание. Легла на диван, подложила под спину подушку, запрокинула голову и начала глубоко дышать. «Главное – не терять контроль над ситуацией, расслабиться. Это сейчас пройдёт! От этого не умирают!» Она дышала и дышала, пока приступ не отступил. С каждым разом он проходил быстрее, оставляя после себя усталость и опустошение, но и уверенность, что однажды приступы уйдут и забудутся, во всяком случае, так обещал врач, а она ему верила, и эта вера помогала жить дальше, не поддаваясь панике, которая ушла первой.