«Мой оберег, я никогда не снимаю его…» – вспомнила Саша.
Позвонила, он ожидал посадку.
– Ты забыл браслет…
– Пусть будет у тебя, мне будет приятно.
– Спасибо… – Саша не могла говорить, она ничего не могла. Он забирал с собой всё, оставляя одну.
Застегнула браслет на запястье. Он был великоват, но с руки не спадал.
Через неделю вернулась в Питер, город заносило снегом. Валентин встречал в аэропорту, охранник держал наготове пуховик. Она не боялась встречи, и дерзко посмотрела ему в глаза, и удивилась сама себе: ей не было жалко ни Вальку, ни себя.
– Сашка, ты отлично выглядишь! Еле вырвался из Москвы, думал, этот упырь не отпустит. Отпустил без второго слова, даже не выговаривал, как обычно. Сашуль, как я рад, ты не понимаешь!
Валентин всю дорогу пересказывал новости.
– Ещё пару недель, и нас только видели. Да, Саш? Отличную резиденцию снял в Бостоне! Я на месяц как минимум, а ты – как пойдёт. Там прекрасная клиника.
Он томительно скучал, ждал, влюблялся по-новому. Валентин испытывал нестерпимое желание, в ней явно что-то изменилось, он не понимал что.
Александра сослалась на усталость и попросила её не беспокоить. Впервые закрылась в гостевой комнате. Он уехал в офис, а на следующий день и вовсе не узнал Сашу.
Она отказывалась от еды, молча сидела в углу кровати, обхватив колени, уставившись в одну точку, умоляюще, только глазами прося отставить её в покое. Валя думал, она разыгрывает его, это был какой-то сюр! Но всё оказалось гораздо серьёзнее.
– Она пережила стресс. Что произошло? – спрашивал врач.
– Да ровным счётом ничего! – возмущался Валя. – Она отдыхала на Маврикии! Ничего не случилось! Она была в полном порядке!
– В любом случае, лучше госпитализировать. Её надо изолировать от внешнего мира. Слабая психика, скорее всего, наследственность… Да не волнуйтесь, молодой человек, поставим на ноги, случай вполне типичный.
Валентину пришлось сообщить Сашкиным родным. Серго хотел поговорить, расспросить дочь, она прятала лицо, закрывая уши руками. Он вспомнил, как однажды пережил подобное.
Ему восемь, брату – тринадцать, они отдыхали в Крыму. Море совсем рядом от дома. Георгий прекрасно держался на воде, Серго с трудом поспевал за ним.
Волнение было приличным, но Георгия это не остановило, он заплыл слишком далеко от берега. Что потом произошло, Серго помнил с трудом. Видел: брат тонет, беспомощно борется с волнами, но расстояние между ним и берегом не уменьшалось. У него самого силы на исходе. Спас случай: по дикому берегу прогуливался молодой парнишка с девушкой. Он не задумываясь бросился на помощь, на ходу скидывая одежду. Волны отбрасывали назад, но парень оказался крепкий и бесстрашный, Георгий был спасён! Решили ничего не говорить родителям.
Не сказали, а Серго начал таять на глазах. Он просыпался ночью и кричал от ужаса: брат тонул и тонул на его глазах. Серго показали всем врачам, пока не дошло дело до психиатра. Лечили долго, успешно, но врач предупредил о возможных рецидивах.
Брат Георгий имел божественный голос, он так и остался звонким, как у подростка, отрицая все законы возрастной ломки. Переехали в Ленинград. Привыкали трудно, но ради таланта брата все готовы были сносить любые неудобства.
Георгий ушёл внезапно, на восемнадцатом году жизни: банальный аппендицит, потом перитонит, и его не стало. Серго хоронил его в своих жутких снах сотню раз, похоронить реально было уже не так больно. Он не узнал своего брата. В гробу лежал совершенно незнакомый человек, измождённый и вмиг постаревший на десять лет: нос заострился, подбородок неестественно выпирал, а щёки надулись точно от укуса пчелы. Только каштановые кудрявые волосы остались прежними. Чем дольше Серго смотрел на него, тем больше убеждался, что этот человек никак не может быть его родным братом. Мать тихо стонала рядом, плакать уже не было сил. Отец замкнулся и стоял как изваяние рядом с гробом, лишь его губы что-то беззвучно шептали. Образ Георгия долго не покидал Серго, и запомнил он его именно таким, бездыханным и холодным. Самое печальное, что он не смог родителям заменить старшего брата. Георгий был талант, он – обычным мальчиком, и скорбь стала смыслом их жизни.
Серго смотрел на единственную дочь, не понимая, что же такое могло приключиться в её жизни, отчего так болеет душа, и вспоминал себя.
Валентин позвонил Семёну.
– Не жди меня… Саша в больнице, какой-то невроз, стресс… Хрен знает что!!! Америка тоже накрылась! Сём, не понимаю, что могло приключиться, молчит, почти не ест, страшно смотреть на неё!
Александре действительно было страшно, особенно когда накрывали панические атаки. Сначала сильно болело в груди, начинался спазм, становилось трудно дышать, ей казалось, она задыхается и умирает. Её пичкали таблетками, ставили капельницы, но приступы накатывали один за другим, давая ей совсем немного времени на передышку.