— Вы решили добавить к вашим преступлениям против меня еще и двоеженство? — в бешеной, немыслимой ярости закричала Александра. В это мгновение она ненавидела его каждой клеточкой своего дрожащего тела.
И точно так же она ненавидела себя за то, что пусть на одно мгновение, но всерьез отнеслась к его словам.
Хоук, отпустив замысловатое ругательство, мгновенно встал и рывком поднял Александру, прижав ее к своей широкой груди.
— Моя жена умерла, Александра! — хрипло выговорил он. — Умерла, слышишь? Она погибла десять дней назад, когда пыталась похитить Робби!
— Изабель умерла? — Александра всхлипнула от потрясения, перестав даже вырываться из железных объятий Хоука. Ее нежный лоб пересекла морщинка. Она моргнула, почувствовав, как комната закружилась у нее перед глазами.
С низким рычанием Хоук сжал ее лицо ладонями и заставил Александру посмотреть в его голодные, пылающие глаза.
— Ты понимаешь, женщина? Я люблю тебя! Я полюбил тебя в ту самую секунду, когда ты вышла навстречу мне из тумана. Мне уже тогда следовало понять… — Но он тут же забыл все, что собирался сказать, потому что впился в ее губы. — Выходи за меня! — снова прошептал он, не отрываясь от ее горящего рта. — Соглашайся поскорее!
Александра трепетала, ее неодолимо тянуло к нему — как мошку к огню… И тщетно пыталась она справиться с этим притяжением. Выйти за ее похитителя и безжалостного тюремщика? За убийцу ее отца? «Нет, — кричала ее душа, — это невозможно!» Честь запрещала даже думать о подобном! Но его жар опалял ее дрожащее тело, и она колебалась, не в силах шевельнуться, не в силах разомкнуть его объятия…
— Скажи же что-нибудь, Александра! — хрипло потребовал Хоук. — Скажи что-нибудь, кроме «нет». — Казалось, в нем и следа не осталось от вечного его безразличия и беззаботности.
Именно эта искренность и ошеломила Александру, зачаровала ее, заставила медлить. Но наконец она осознала его слабость и поняла, что может отомстить.
— Отпустите меня! — закричала она, упираясь руками в его грудь. — Ваша жена всего неделю как в могиле, а вы уже задумали свататься? — Собравшись с силами, Александра заставила себя холодно расхохотаться. — Да вы оскверняете саму идею брака!
Лицо Хоука исказилось от боли и ярости.
— Так вот как ты отвечаешь на мое предложение? Неужели ты так сильно ненавидишь меня? — Он уронил руки ей на плечи, и его пальцы впились в тело Александры, словно когти. — Что ж, хорошо, я предложу тебе самый простой выбор. Или ты венчаешься со мной, или спишь со мной без венца, — прорычал он. — Тебе не сбежать от меня, женщина, потому что я намерен обладать тобой, и, когда ты очутишься в моей постели, твое желание разгорится не слабее моего!
— Никогда, гнусный пройдоха! — взвизгнула она, пытаясь вывернуться из его рук, чувствуя, как его восставшее естество прижимается к ее животу, словно прожигая насквозь легкое муслиновое платье. И с неожиданной силой, порожденной отчаянием, она сумела освободиться и бросилась к двери. Но Хоук в один прыжок нагнал ее и схватил за юбку.
— Отпустите меня, черт побери!
Он обхватил ее за талию и развернул лицом к себе. Завернув ей руки за спину, он снова притиснул ее к своей груди.
— Не вздумай больше убегать, когда я говорю с тобой! — прогремел он. — Если, конечно, не хочешь, чтобы я поучил тебя хорошим манерам!
— Нечего мне угрожать, вы, жалкий, презренный…
— Это не угроза, это обещание! Ты ждешь подтверждений, женщина? — язвительно поинтересовался он. — Хочешь, чтобы я оседлал тебя прямо сейчас? Что ты предпочтешь — ковер или диван? — в бешенстве продолжал он. — Моя рана почти зажила, так что мне пойдет на пользу распутная ночка! И не все ли равно, с кем совокупиться — с тобой или с кем-то еще! — Ошалев от боли, причиненной ему отказом Александры, Хоук говорил с намеренной жестокостью, надеясь задеть ее так же сильно, как она задела его. — А если ты будешь немножко бояться, это лишь усилит вожделение, вот увидишь! Может быть, мне даже придется связать тебя!
— Прекратите! — завизжала Александра, ужаснувшись тому, как быстро его нежность превратилась в безумное скотство. Она рвалась изо всех сил, но это привело лишь к тому, что одна из ее лент намертво зацепилась за пуговицы его брюк.
Хоук, видя затруднительность ее положения, нагло улыбнулся. Его длинные пальцы медленно скользнули по ленте, поднимаясь к груди. И глаза его смотрели твердо и уверенно, когда он почувствовал, как от его прикосновения напрягся ее сосок…
У Александры сжалось горло, ей не хватало дыхания… ее чудесные глаза блестели от готовых пролиться слез.
— Прекратите, Хоук, прошу вас! — с трудом произнесла она.
— Скажи, почему ты не хочешь выйти за меня замуж? — хриплым голосом потребовал он, безжалостно терзая ее затвердевший сосок.
Александра не ответила. Что-то темное, мрачное промелькнуло в ее полных боли сине-зеленых глазах, и она начала вырываться яростно, как дикая кошка.
«Что это, — гадал Хоук, недоуменно хмурясь, — чувство вины? Но чего ей стыдиться?»
— Черт побери, только не говори, что ты уже замужем! — прорычал он.
