Именно этот момент Тобиас и подгадал, чтобы впорхнуть в кабинет. Он совсем запыхался, но исхитрился напустить вид, что идея клиентки потрепаться с блюстителями порядка без него – просто класс. Джинни адвокат одарил улыбкой, а Лайлу – сердитым взглядом.
Его недовольство обожгло ее с головы до ног, и она понимала, что заслужила это. Если б так поступил ее клиент, Лайла его просто убила бы.
– На чем мы остановились? – Он присел на стул рядом с ней.
Лайле было не до того. Она смотрела на папку, занеся руку над обложкой, но пальцы отказывались повиноваться.
– Что это?
– Досье Райана. На вас.
На нее.
– Что?
Ее жизнь. Ее.
Рассудок Лайлы метнулся к книгам, выстроившимся на полках кабинета Райана ряд за рядом. О ядах и способах умерщвления. О реальных делах. На некоторых есть отпечатки ее пальцев, потому что она использовала эти тома в качестве личной библиотеки, подбирая фрагменты для собственного плана.
Но эта папка выглядела незнакомо.
Тобиас подвинул ее к себе.
– Говорите, это дневник? – Лайла подумала о том, что слово «дневник» звучит слишком… не по-райановски. – Он не похож на тех, кто ведет дневники.
– Это исследование.
От легкомысленного тона следователя ей стало не по себе. Взгляд упал на обложку без надписей и тут же вернулся обратно к Джинни.
– Не понимаю.
– А по-моему, понимаете, – Джинни снова поглядела на папку. – Биографии ваших родителей. Заметки о вашем воспитании с момента, когда вы отправились жить к родственникам.
Руки Лайлы затряслись. Часы задребезжали о стол, и она поспешно сцепила пальцы и убрала руки на колени. Тобиас заботливо накрыл их своей ладонью.
– Он сказал, зачем собирал все эти сведения?
– По-видимому, он пишет книгу. О вас и вашей семье. Посвященную вашему отцу и всему случившемуся много лет назад. – Джинни окинула взглядом лицо Лайлы, и от увиденного ее брови удивленно приподнялись. – А вы не знали?
– Это предположение, – заявил Тобиас.
– Обоснованная догадка. Видите ли, это наиболее очевидное объяснение для сбора такой солидной кипы бумаг, заметок о поведении Лайлы и ее словах.
Тобиас открыл папку и принялся листать записи. И с каждой перевернутой страницей хмурился все сильнее.
Лайла ощутила, как жизнь покидает ее. Заставила свое тело застыть, направив всю энергию на то, чтобы поднять руки и притвориться, что смотрит поверх руки Тобиаса, лежащей на папке.
– Я не знала.
Она перестала чувствовать собственные пальцы. Страницы мелькали перед ней как в тумане.
– Тут у него есть информация об Аароне и твоей нынешней жизни.
– Похоже на то, что он следил за вами, говорил с людьми из вашего окружения у вас за спиной.
Мерный барабанный бой голоса Джинни эхом раскатывался у Лайлы в голове. Слова отскакивали от сознания, отказавшегося их перерабатывать.
– Я умею читать.
Потянувшись вперед, Джинни перелистала стопку, чтобы извлечь одну из бумаг.
– Он даже поставил вам диагноз, хотя вряд ли это слово уместно – ведь докторская у него не по медицине.
– Давайте не…
Лайла пододвинула к себе бумагу, пресекая возражения Тобиаса. В глаза бросилась запись: «ПТСР. Тревожное расстройство. Возможно, расстройство привязанностей и состояние диссоциации».
Свидания. Трапезы. Смех. Время, проведенное с ним, позволило ей выбраться из своей скорлупы и попробовать нормальной жизни. Хоть одним глазком посмотреть, как живут другие.
В голове зароились воспоминания. Парк. Его кабинет. Тот отель в Сиракузах. Все ненастоящее. Он пользовался ею. Лгал ей. Еще один мужчина, разочаровавший ее.
Ей захотелось кричать. Вопль забился о ребра и впился в горло. Каждая мышца заныла от напряжения, пытаясь удержать его внутри.
– Вы были для него работой, Лайла, – сказала Джинни.
Ага, это она ухватила. Он рассматривает ее как способ подзаработать и доказать точку зрения, которую он собирается высказать в новой книге. Все ради постоянной должности. Его работа. Его исследования. Деньги. Слава.
А она была своего рода статистикой преступности.
Она ни разу не играла роль возлюбленной и никогда не хотела возлюбленного. Их не связывала огромная любовь. Она понятия не имела, что это значит. Они оба сошлись в том, что их отношения существуют на ином уровне. Но на уважение она рассчитывала. Верила в комфорт – и в постели, и вне нее. Верила в желание и страсть, в умение слушать, в заботу о другом хотя бы на базовом уровне человеческого достоинства.
Сплошная ложь.
Лайла заговорила, превозмогая внезапный удар под дых, не желая позволить Джинни увидеть свою реакцию.
– Полагаю, вы показали мне это с каким-то грандиозным умыслом.
– Раз он следил за вами настолько пристально с мыслью заработать на вашей жизни, мне интересно, что еще ему известно.
Лайлу прошила пульсирующая головная боль. Она пыталась подыскать правильный ответ, но в мозгу царил хаос из мыслей и тревог.
– Я не знаю, где Аарон.
– Но может быть, – Джинни улыбнулась впервые за день, – Райан знает.
