Бегом спускаясь по мраморной лестнице, ведущей из Главной галереи к боковому входу на площадь Луиджи ди Савойя, Меццанотте удивлялся, как Лаура Кордеро умудрилась влипнуть в такую неприятность. Насколько он знал, пансион «Клара» был прибежищем шлюх самого низкого сорта. Что делала в таком месте богатая девушка из благополучного района? И почему она звонила ему напрямую, а не в полицию?.. Но, если подумать, идея и впрямь была неплохая. С коммутатором 113 Лаура потеряла бы гораздо больше времени, а Рикардо находился ближе, чем и местный полицейский участок, и штаб-квартира полиции.
Он добрался до пансиона за восемь минут, ворвался внутрь и, не останавливаясь, миновал приемную, махнув своим значком перед лицом изумленного толстяка за стойкой – скорее по привычке, чем по необходимости, учитывая, что он был в форме.
Тормознув перед комнатой 208, Рикардо услышал через дверь женские крики и рычащий мужской голос:
– Прекрати ерзать, сучка, если не хочешь, чтобы я порезал твое хорошенькое личико. А теперь я научу тебя, каково это – иметь дело с мужскими членами…
Меццанотте выхватил «Беретту» и снял ее с предохранителя. Потом осмотрел дверь. К его счастью, она открывалась внутрь, и замок не был особенно прочным. Ему это вполне по силам. Рикардо сделал шаг назад и нанес сильный удар ногой, попав чуть ниже ручки.
Дверь с грохотом распахнулась. В комнате, выглядевшей так, будто по ней прошел тайфун – повсюду разбросана одежда, мебель опрокинута, – были три человека. Очень молодая и очень худая розововолосая девушка – на полу с избитым и кровоточащим лицом. Лаура Кордеро – на кровати на спине; ее разорванная блузка была распахнута и виднелся белый хлопковый лифчик, а длинные черные волосы рассыпались по подушкам. Над ней навис парень, с виду типичный сутенер, который держал перед ее лицом бритву, а другой рукой пытался стащить с нее джинсы.
Грохот вышибленной двери заставил всех троих повернуться к полицейскому, и на крошечную долю секунды все замерли. Меццанотте успел лишь подумать, что эта бритва, чрезвычайно острая, находится слишком близко к лицу Лауры, и было бы достаточно одного непроизвольного движения, чтобы лезвие перерезало ей горло. Затем девушка, воспользовавшись моментом всеобщего замешательства, врезала ему коленом в яйца, что заставило сутенера со стоном повалиться на кровать.
А дальше все стало происходить очень быстро. Лаура ринулась к девушке с розовыми волосами. Меццанотте набросился на парня, прежде всего стараясь заблокировать его руку с бритвой. Однако тот успел схватить его за запястье. Они стояли так бог знает сколько времени; каждый яростно сжимал вооруженную руку противника. Иногда один из них, казалось, вот-вот собирался взять верх, но другой сразу же восстанавливал равновесие, как в каком-то матче по армрестлингу. Затем Меццанотте резко дернул головой вперед, нанеся мужчине удар в переносицу, и вопрос был закрыт.
Рикардо отошел, потный и задыхающийся, поднял оброненную кепку и повернулся к Лауре. Она сидела на полу рядом с подругой, прижимая к груди лоскуты блузки. Рикардо не мог не заметить, что даже в таком виде, растрепанная и взъерошенная, со сбитым дыханием, покрасневшим лицом и с царапиной на скуле, Лаура была, пожалуй, самой красивой девушкой, которую он когда-либо встречал.
– А теперь, – сказал Рикардо, подпустив в свой голос строгости, – не будете ли вы так любезны объяснить мне, что, черт возьми, здесь произошло?
Лаура смотрела, как вагоны уходят в наполненный светом вечер, куда-то за монументальную крышу вокзала. В этом поезде уезжала Соня – наконец-то! – к надежде на лучшую жизнь. Они сделали это. Это оказалось неизмеримо сложнее, чем Лаура могла себе представить, когда начинала свою авантюру, но в конце концов она действительно спасла Соню. И, конечно, никогда не добилась бы успеха без помощи Рикардо.
Рассказав ему всю эту историю, Лаура умоляла инспектора не привлекать официально полицию, чтобы не лишать Соню возможности уехать, оставив все это позади. Она боялась, что убедить его будет трудно, но он, недолго поразмышляв, молча кивнул. Пока Артан хныкал, с кляпом во рту и в наручниках, они перевязали Соню, как могли, с помощью аптечки, взятой в приемной, после чего отвезли ее на вокзал. С другой стороны, полицейский сказал, что он останется и «разберется с делами» в пансионе, что бы ни означали эти слова.
Лаура шла назад по набережной, когда увидела его издалека, идущего ей навстречу, в черных джинсах и голубой рубашке, с сумкой на плече. Это был первый раз, когда она увидела инспектора в гражданской одежде, поэтому не сразу узнала его. Лаура поняла, что это он, только когда тот поднял руку, чтобы поприветствовать ее. Он показался ей совсем другим без униформы, менее жестким и строгим. Просто красивый парень с немного угрюмым обаянием.
