– Я зашел в участок переодеться. В любом случае, всё в порядке, – сказал ей Рикардо, когда они вместе вышли за пределы вокзала. – Артан исчез; я думаю, он понял, что ему лучше даже не пытаться искать Соню. Что касается швейцара пансиона, он будет держать рот на замке. Он беспокоился о том, как отреагирует владелец на разгром в одной из его комнат, но нам не составило труда убедить его не выдвигать обвинения. Он заинтересован в том, чтобы власти не слишком плотно интересовались его делами… А как там Соня?
– Ее поезд только что ушел. Я действительно не знаю, как поблагодарить тебя за то, что ты сделал. – После того как Рикардо вырубил наркоторговца, он как-то сразу перешел на «ты», и Лаура охотно подстроилась. – Все закончилось хорошо. Жаль только, что Артану и тем свиньям, которые издевались над Соней, все сошло с рук…
– Я бы не был так уверен в этом, – возразил инспектор с хитрой улыбкой. – Я спустил в унитаз весь недельный запас Артана и сжег на его глазах все деньги, которые нашел у него в комнате. Его поставщики будут охотиться за ним. Возможно, этому уроду удастся избежать наказания, но ему точно придется нелегко. Что касается банды ублюдков, которой он продавал Соню, я вытащил из него имена, чтобы передать их коллеге по Мобильному отделу, занимающемуся сексуальными преступлениями. Их будут держать под наблюдением, и если они снова попытаются «пообщаться» с несовершеннолетней – а, зная таких людей, я уверен, что попытаются, – то точно огребут по первое число.
Лаура смотрела на него со смесью восхищения и благодарности. Возможно, это не делало ей чести, но мысль о том, что Артана выслеживают разъяренные наркоторговцы, доставляла ей искреннюю радость.
– После всего, что случилось с тобой сегодня, может быть, тебе просто захочется вернуться домой, – сказал инспектор, застигнув ее врасплох, когда она уже собралась попрощаться с ним, – но сейчас девять, и я умираю от голода. Хочешь перекусить?
Хотела ли она есть? Ее приняли за проститутку, ее схватили, чуть не изнасиловали – и еще немного, того и гляди, убили бы. Она должна быть подавлена, однако это, на удивление, не так. Ну, не совсем. Лаура никогда в жизни не испытывала такого страха, как в тот день, но в то же время чувствовала себя ужасно живой. А эмоции, которые она испытала, когда Соня со слезами обняла ее перед посадкой в поезд, были одними из самых сильных и приятных, которые Лаура когда-либо испытывала; они были достойной платой за опасность, которой она подвергалась. Правда, Лаура была измотана и физически, и морально, но в то же время пребывала в состоянии эйфории – и у нее не было желания ни заканчивать этот день, ни расставаться с Рикардо Меццанотте. В конечном счете да, возможно, было бы мудрее поступить иначе, но ей так захотелось. В любом случае, это не самый опрометчивый поступок, который она совершает сегодня.
– С радостью, но угощаю я, – быстро предложила Лаура.
– Договорились, но тогда место выбираю я. Пойдем, у меня машина рядом.
– Куда ты меня повезешь?
– Сюрприз… Давай, пойдем за мной.
– Так точно, инспектор. Я просто надеюсь, что у тебя на примете нет ничего слишком изысканного, – весело сказала Лаура, указывая на невероятную розовую футболку с красным блестящим сердечком, которую Соня одолжила ей взамен испорченной блузки.
– Нет, изысканным я бы его не назвал, – засмеялся Рикардо, не добавив ничего больше.
По дороге Меццанотте позвонил Фариду – предупредить, что приедет еще кое с кем и чтобы тот приготовил для него «его особое место». Он заметил, что Лаура пристально наблюдает за ним. Ему было интересно, понравится ли ей там. В некотором смысле это можно рассматривать как своего рода тест. Аличе, мягко говоря, не была большой поклонницей заведения Фарида – и все закончилось печально…
Слушая рассказ Лауры о том, что произошло в пансионе «Клара», Рикардо не знал, что потрясло его больше – ее безрассудство или мужество. Он уже начал думать, что сильно ошибался, считая ее избалованным богатым ребенком. Вернее, может быть, им она тоже была, но в ней скрывалось куда большее. Первое, что поразило его в ней, была ее манящая красота, усиленная тем фактом, что Лаура, казалось, не осознавала ее в полной мере, не выпячивала ее и не пользовалась ею. Но за этим стройным, гибким телом, за нежным совершенством ее лица, за сиянием ее зеленых глаз скрывалось нечто большее. Эта девушка оказалась такой твердой и в то же время безрассудной, как мало кто другой.
