Обнаружив в одной из комнат груду перепачканных кровью тряпок, Меццанотте возликовал. Призрак, должно быть, остановился, чтобы обработать свой кровоточащий нос, что, вероятно, задержало его. Но была и плохая новость: на земле больше не было капель крови. Призраку удалось остановить кровотечение.
Рикардо побежал с новой силой. Через несколько минут он достиг поворота. Перед ним была металлическая дверь. Инспектор открыл ее. Темные лестницы вели вверх и вниз. Три возможных направления – и ни одного знака, который показал бы, в каком из них пошел Призрак. Проглотив ругательство, Рикардо собирался продолжить путь по коридору, но его внимание привлек шум где-то внизу. Держа фонарик перед собой, он начал спускаться по ступеням. В конце первого пролета луч фонарика выхватил из темноты движущуюся тень.
– Эй, стоять, полиция!
Воздух разорвал грохот выстрела, и из стены рядом с его головой вырвалось облачко пыли и бетонных осколков.
«Господи, да он вооружен, – подумал Меццанотте, прислонившись к стене с колотящимся сердцем. – Еще несколько сантиметров, и он вышиб бы мне мозги».
Рикардо выдернул пистолет из кобуры – хотя, пока у Призрака был ребенок, он не мог открыть ответный огонь – и с предельной осторожностью продолжил спуск. Достиг лестничной площадки. Лестница продолжалась дальше, но небольшая дверь рядом с ней была приоткрыта. Меццанотте проскользнул внутрь, оказавшись в непроницаемой темноте. Он почувствовал странный запах – смесь пыли, нафталина и кто знает чего еще. Протянув руку перед собой, наткнулся на что-то. На ощупь это напоминало атласную ткань. Занавеска, штора, что-то в этом роде… Как только Рикардо отодвинул ее в сторону, чтобы пройти, он заметил краем глаза справа от себя человеческую фигуру, очень близкую и нависающую над ним; одна рука была занесена для удара. На чистом инстинкте инспектор крутанулся в ту сторону и выстрелил. Голова силуэта буквально разлетелась на тысячу кусков, а остальное тело осталось неподвижным, стоящим в той же позе. Меццанотте направил на него свой фонарик. Это был манекен, одетый в богатую красно-белую церковную мантию, с поднятой в благословляющем жесте правой рукой.
– Но… Но что… – пробормотал Рикардо.
И тут он все понял. Когда-то Колелла, вскоре после перевода Рикардо в «Полфер», указал ему на приспущенный портшез вдоль Главной галереи, сказав, что это вход в старый музей восковых фигур, который уже несколько лет как закрыт. Меццанотте даже побывал там однажды в детстве, хотя почти ничего не запомнил. Он шел туда неохотно, потому что его должен был сопровождать отец, но, получив срочный вызов в полицейский участок, тот отправил его туда с дежурной няней. В общем, Рикардо только что снес голову восковому Папе Римскому. Какому именно, сейчас сказать было невозможно.
Он исследовал это место, осветив фонариком сначала Гитлера в партийной форме, отдающего нацистское приветствие, а затем Сталина, Рузвельта и Черчилля, намеревающихся разделить планету, сидя вокруг глобуса. Два проема, обрамленные портьерами, вели в другие комнаты этого мрачного, заброшенного музея. Рикардо заглянул в один из них. Там он обнаружил Данте, собирающегося переступить порог Ада вместе с Вергилием, Дракулу, стоящего с усмешкой у окна покоев спящей девы, – но ни следа Призрака и его маленького заложника. «Эти проклятые манекены все усложняют», – подумал Меццанотте, двигаясь к проему на противоположной стороне комнаты. Каждый раз, когда кто-то выступал из тени, он вздрагивал, думая, что это его противник. Направил было луч света в соседнюю комнату, но два выстрела заставили его поспешно отступить. К списку его проблем добавилась еще одна: благодаря своему фонарику он был легкой мишенью, в то время как Призраку, похоже, свет был не нужен. Похоже, этот гад мог отлично видеть даже в темноте.
Однако по крайней мере Рикардо понял, где спрятался Призрак. Выстрелы раздавались из-за ванны с голым парнем внутри, которого только что зарезала женщина в старинном костюме. Кто знает, кто это был и почему она это сделала…
С предельной осторожностью, не слишком высовываясь, он попытался исследовать окружающую обстановку. Когда фонарик высветил электрический щиток на стене за колонной из папье-маше – части «древнеримских» декораций, – Рикардо понял, что это как раз то, что ему нужно. Если б он смог включить свет, то восстановил бы баланс сил. Однако чтобы добраться до щитка, ему пришлось бы пройти перед местом, где затаился Призрак, преодолев несколько метров по открытой местности. В общем, положение было серьезным.
Инспектор сделал несколько глубоких вдохов и наскоро помолился, а затем бросился вперед, стреляя в воздух, чтобы не задеть ребенка. Когда он бежал сломя голову в темноту, с «Береттой» в одной руке и фонариком в другой, Призрак открыл ответный огонь. Меццанотте совершил дикий прыжок, приземлившись возле электрического щитка и снова оказавшись вне зоны поражения.
