Он не успел поздравить себя с проявленной им акробатической ловкостью, как почувствовал резкое жжение в боку. Нащупал это место рукой, а когда поднес ее к глазам, с нее капала кровь. На лбу у него выступили бисеринки ледяного пота, а боль стремительно нарастала, обжигая его плоть. Это было первое пулевое ранение в его жизни. Но сейчас не время паниковать. Стиснув зубы, Рикардо задрал рубашку и осмотрел рану. Пуля вошла и вышла из его правого бока; попадание пришлось в целом по касательной и не причинило серьезного вреда, но кровь текла сильно. Еще немного, и он потеряет сознание; Рикардо уже чувствовал легкое головокружение. Нужно что-то быстро предпринять. И тут он понял, что у него больше нет пистолета. Возможно, тот вылетел у него из руки во время прыжка. «Как будто не хватало всего остального дерьма, – подумалось ему, – так еще и это…» Меццанотте поводил лучом фонарика по полу, но ничего не обнаружил. Возможно, при включенном свете он смог бы отыскать его…
Рикардо быстро поднял все рычаги на щитке, молясь, чтобы это сработало. Потоки яркого света один за другим залили залы музея.
То, что произошло дальше, стало для него неожиданностью. Долговязый и смертельно бледный, в потрепанном черном плаще, Призрак вышел из-за ванны, в которой отмокал агонизирующий мужчина. И тут же прикрыл глаза рукой, застонав: свет ослеплял его.
Каким бы сильным парнем ни был Меццанотте, он не знал, хватит ли его оставшихся сил на то, чтобы выдержать рукопашную схватку. Но не мог не воспользоваться этой долгожданной возможностью.
Инспектор набросился на Призрака, и оба они упали на землю. Прижав руку противника коленом и сжав его горло одной рукой, другой он с бешеной жестокостью наносил преступнику удары. Нужно было вырубить его как можно скорее, не давая ни секунды передышки, потому что долго Рикардо не продержаться – боль в боку становилась невыносимой.
Когда лицо Призрака уже превратилось в кровавую маску, он с трудом оттолкнул инспектора свободной рукой; его большие выпуклые глаза были наполнены дикой ненавистью. Затем, с ревом, в котором было мало человеческого, в последнем усилии спихнул с себя полицейского и потащился куда-то в сторону. Меццанотте, наконец-то заметив под стулом свою «Беретту», с трудом пополз по полу, чтобы достать ее. Но когда он повернулся, держа ее в руках, Призрак уже исчез. О продолжении погони не могло быть и речи. Даже просто встать на ноги было бы подвигом.
– Маттео! Маттео, где ты? – позвал Рикардо. – Я полицейский. Плохого человека здесь больше нет.
– Я… я здесь, – ответил ему дрожащий тоненький голосок. Меццанотте с трудом поднялся на ноги и, зажимая бок в попытках остановить кровь, подошел к ванне.
– Все кончено. Выходи, я отведу тебя к маме.
Из-за юбки женщины, вооруженной кинжалом, показалось испуганное личико. Рикардо погладил паренька по волосам.
– Всё в порядке? Он ведь не причинил тебе вреда, да?
Маттео покачал головой.
– Давай, пойдем отсюда, – сказал инспектор, взяв его за руку.
Еле держась на ногах и с затуманенным зрением, он вместе с ребенком направился к выходу. Они прошли мимо билетной кассы музея; здесь Рикардо сел на первую ступеньку лестницы, достал из футляра рацию и вызвал отдел. Ответил старый Фумагалли.
– Инспектор, куда вы пропали? Тут такое творится! Этот человек и его заложник пропали, комиссар совсем сбрендил…
– Я в музее восковых фигур. Ребенок со мной, в целости и сохранности. Немедленно пришлите кого-нибудь. И вызовите «скорую», я ранен.
Рация выскользнула из его руки. Тело онемело, стало очень холодно.
– Не волнуйся, сейчас за нами придут, – ровным голосом сказал Рикардо маленькому Маттео, прижавшемуся к нему.
После чего потерял сознание.
Помещение пронизывал запах дезинфектантов. Парень на кровати рядом наконец перестал стонать и теперь храпел, как запускающийся двигатель. Лежа с капельницей в руке, Меццанотте смотрел в окно, на крыши домов, на облака, переходящие из оранжевого в розовый и фиолетовый цвета. Фантасмагория заката… Рикардо все еще чувствовал себя вялым и немного сонным, но медсестра, которая время от времени заходила проверить его, объявила, что это было последнее переливание крови. Они оставят его под наблюдением еще на одну ночь и, если не возникнет осложнений, выпишут на следующее утро. По словам врача, накладывавшего ему швы, он справился. Пуля пробила бок, не повредив внутренние органы, и хотя Рикардо потерял значительное количество крови, ему удалось избежать геморрагического шока. Врач хотел было выписать больничный по крайней мере на неделю, но, не устояв против упрямства Меццанотте, нашел своего рода компромисс, в итоге заставив его провести хотя бы один день в абсолютном покое.
