Миланский вокзал полностью

– Я все изучил. На самом деле там не так уж и много. Отпечатки пальцев, которые совпадают с теми, что уже были в нашем распоряжении, но…

– Но то, что это был Призрак, мы знали сами, тут и без криминалистов все понятно… – Меццанотте фыркнул. – Что еще?

– Отчет баллистиков о гильзах и пулях, собранных в музее восковых фигур, инспектор. Там что-то есть, хотя мне не очень понятно, что это может означать.

– Давай, излагай.

– Техническим специалистам было довольно сложно определить оружие, из которого Призрак стрелял в вас, поскольку патроны были сделаны вручную и не подходили ни к одной модели пистолетов, представленных в настоящее время на рынке. В конце концов, увеличив радиус поиска, им удалось определить его. Но то, что они обнаружили, было… как бы это сказать… довольно странным.

– В смысле? Говори, Минетти, не томи, – проворчал Меццанотте, видя, как тот колеблется.

– Посмотрите сами, – сказал офицер, протягивая ему несколько листов бумаги, которые он вытащил из пачки.

Рикардо практически выхватил их у него из рук. По мере того как он читал, его лоб морщился все больше и больше. Закончив, инспектор поднял на молодого коллегу озадаченный взгляд.

– Пистолет времен Второй мировой?

– Да, босс, «Люгер P08». Я даже поискал его в интернете. Один из первых полуавтоматических пистолетов, когда-либо производившихся различными немецкими компаниями в многочисленных версиях в период с тысяча восемьсот девяносто восьмого по тысяча девятьсот сорок восьмой год, поставлялся вермахту во время Второй мировой войны. Похоже, желанная редкость для коллекционеров[31].

Меццанотте ничего не понимал. Как этот новый элемент вписывается в общую картину? Какое отношение к африканскому воду имеет военная реликвия времен нацизма? В этом проклятом расследовании каждая улика, которую они находили, усложняла ситуацию, вместо того чтобы прояснять ее. Это было так же неприятно, как пытаться собрать кусочки из разных пазлов: как ни старайся, не удается сложить разумную, целостную картину.

Однако по крайней мере в одном вопросе Рикардо сомневался все меньше. Церемонии воду, люди в военном снаряжении, самодельные боеприпасы, потайные двери, старое немецкое оружие… что-то странное происходило на темной и пустынной ничейной земле, простиравшейся под вокзалом. Что-то, в чем мертвые животные были лишь одним из аспектов, в чем участвовал не один человек, что происходило в течение длительного времени и о чем никто не имел ни малейшего представления. Что-то, что уже начало отбрасывать свою мрачную тень даже на поверхность.

Как только Лаура вышла за дверь Центра, прохладный вечерний ветерок коснулся ее обнаженных рук и ног, отчего по коже побежали мурашки. Она уже пожалела, что надела это платье. Не то чтобы в нем было что-то неприличное – просто льняное летнее платье, желтое с цветочным узором. Но довольно короткое, на тонких бретельках и из легкой ткани, мягко и легко прилегающей к изгибам тела; этого было достаточно, чтобы максимально подчеркнуть женственность Лауры весьма смелым по ее меркам образом. От нее не ускользнуло удивление Раймонди и других волонтеров, когда они увидели ее, и в течение всего дня Лаура чувствовала на себе взгляды большинства мужчин в комнате. У некоторых, включая Лориса, желание забурлило в крови с такой силой, что им мгновенно стало неловко.

О чем, черт возьми, она думала? На самом деле она все прекрасно понимала. Чтобы быть готовой к любому развитию событий, Лаура приоделась именно таким образом – хотя и не была до конца уверена, что, если то, что она собирается сделать, удастся, ей действительно захочется позвонить Рикардо Меццанотте.

Глупая, абсолютно глупая идея… Любовь – если это была она – толкает людей на глупые поступки. Одной лишь перспективы этого свидания, какой бы расплывчатой и неопределенной она ни была, было достаточно, чтобы погрузить Лауру в состояние возбуждения, вызвав в ней бурю смешанных чувств и самых абсурдных тревог. Одна из них, особо мучительная, заключалась в следующем: если, как и в прошлый раз, он отвезет ее обратно домой, следует ли ей пригласить его к себе? В таком случае вполне возможно, что между ними… Так, хватит об этом. Нынче не время.

Кроме того, после нескольких минут на улице Лаура поняла, что вряд ли это самый подходящий наряд для ночной прогулки по вокзалу. Прислонившись к фонарному столбу напротив нее, какой-то косоглазый парень наблюдал за ней с таким же видом, с каким голодная лиса нацеливается на птенца. На мгновение у Лауры возникло искушение сдаться и отложить все на другой день. Но это нужно было сделать, и именно сейчас. Чем скорее она решит этот вопрос, тем скорее сможет оставить его позади и продолжить жить дальше – и, возможно, даже попытаться выяснить, может ли Рикардо Меццанотте стать частью ее жизни…