Чем дальше он заходил в эту бетонную пещеру, достаточно широкую для того, чтобы по ней мог легко проехать грузовик, тем яснее чувствовал, как его грудь сжимается в тисках страдания. Он понял, что боится того, что может найти. Он твердил себе, что ничего нельзя сказать наверняка и, возможно, Призрак не имеет никакого отношения к исчезновению Лауры. Но альтернативные гипотезы, крутившиеся у него в голове, также, мягко говоря, не радовали: она нашла детей, но те были не одни, и их родителям или тем, кто их эксплуатировал, не понравилось, что кто-то лезет в их дела; она нашла не детей, а каких-то негодяев, которые, похоже, только и хотели, чтобы им преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой такой лакомый кусочек… Короче говоря, в конце этого зала его мог ждать труп.
В нем начала нарастать неосознанная ярость по отношению к Лауре, не оставляя сомнений в том, что он влюбился в нее по уши – влюбился в эту девушку, которую едва знал и еще меньше понимал. Как раз то, чего ему сейчас не хватало…
Но она, она-то чем думала? Как она могла действовать так безрассудно, наплевав на все опасности этих мест? И что мешало ей попросить его о помощи, как она уже делала, попав в беду в пансионе «Клара»? Почему пустилась в эту авантюру одна, даже не попытавшись поговорить с ним?
«Она тебе кого-то напоминает?» – прошептал тоненький голосок. Не будь он сам таким же, непременно отругал бы ее за глупость и самонадеянность.
Достигнув порога подземной лестницы, Рикардо взял свой фонарик и посветил им в сгустившуюся внизу темноту. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти то, за чем он пришел. В нескольких шагах перед ним на полу среди мусора и обломков лежала брошенная сумка. Ровно такая же была перекинута некогда через плечо Лауры. Меццанотте повел фонариком, ожидая с замиранием сердца, что в любой момент в луче света появится ее тело, но не увидел ничего, кроме разбитого мобильного телефона. Затем с облегчением отметил, что следов крови не видно.
Инспектор склонился над сумкой и рылся в ней, пока не вытащил бумажник и достал из него удостоверение личности. Это была Лаура, потрясающе красивая даже на казенной фотографии. В отделении для денег лежали семьдесят евро. Это было не ограбление.
– Здравствуйте, комиссар Далмассо! Надеюсь, я вас не разбудил. Знаю, что сейчас воскресное утро, но…
– Нет, Меццанотте, вы меня не разбудили. Я на своей лодке, на озере, готовый к отплытию. У меня скоро регата, но что-то мне подсказывает, что сейчас вы мне все испортите… Так что же случилось такого срочного, что не может подождать до понедельника?
– Это о Лауре Кордеро, помните, о пропавшей девушке…
– Я о ней прекрасно помню, но бесполезно спрашивать меня о ней каждые два-три часа – новостей у меня нет, и я не вижу причины, по которой они должны появиться, поскольку это дело не для железнодорожной полиции.
– Они есть у меня.
– Вот как?.. Интересно, откуда? Ведь у вас нет никаких полномочий, чтобы заниматься этим делом. Не лучше ли вам вместо этого сосредоточиться на убийце животных? Вы из кожи вон лезли, чтобы вам поручили это расследование, но пока, похоже, ничего особенного не сделали…
– Я как раз об этом. Я думаю, что Кордеро была похищена Призраком.
Помолчав несколько мгновений, Далмассо выдал нечто среднее между фырканьем и вздохом. Затем попросил инспектора объясниться подробнее, и Рикардо рассказал о том,
– Хорошо, дайте мне время сделать несколько телефонных звонков и вернуться в город. Я постараюсь как можно скорее назначить совместную встречу с представителем Мобильного отдела. И держите себя в руках.
Прибыв во Дворец правосудия, Меццанотте обнаружил, что все уже собрались. Он немного опоздал, поскольку заезжал в больницу, чтобы снять швы. На самом деле процедура должна была быть только через несколько дней, но Рикардо решил опередить события, понимая, что в ближайшие несколько часов ему понадобится быть в форме. Врач, снимавший швы, сначала был против и согласился только после осмотра раны на боку, которая оказалась в хорошем состоянии.
За столом в зале заседаний сидели комиссар Далмассо, представитель прокуратуры Рицци, заместитель комиссара Де Фалько и человек, которого они никогда раньше не видели, – 50-летний мужчина с бородой и светлыми волосами, в сшитом на заказ костюме, перед которым другие участники заседания в своих дешевых потрепанных костюмах выглядели просто нищими. Его представили как Джулио Тафури, магистрата, отвечающего за расследование исчезновения Лауры.
