Невыспавшийся и измученный тревогой, Меццанотте нервничал. Он не в первый раз оказывался в подобной ситуации, но в дни убийств на кольцевой дороге женщина в руках преступника ничего не значила для него в личном плане, и он хотя бы приблизительно понимал, сколько времени у него есть на ее спасение. Однако в случае с Лаурой нельзя было исключать, что Призрак разрывает ее на куски именно в эти минуты и что вскоре они найдут ее расчлененное тело где-то на территории вокзала. При одной только мысли об этом Рикардо почувствовал, как его сердце тоже вырывают из груди.
Первым, минуя всевозможные формальности и любезности, слово взял Де Фалько.
– Я надеюсь, что вы созвали нас сюда в воскресенье по уважительной причине. Особенно учитывая, что расследование не касается вас, и я уже предупредил вас, что не потерплю дальнейшего вмешательства с вашей стороны.
Меццанотте предвидел враждебность заместителя комиссара и подготовил линию обороны.
– Речь шла о том деле, которым я занимаюсь. Я шел по следу человека, который несколько дней назад напал на платформе на женщину и пытался похитить ее сына, и в подвале вокзала наткнулся на это, – сказал он, демонстративно бросая на стол сумку Лауры. – Это принадлежит Лауре Кордеро, в бумажнике есть ее удостоверение личности. Я считаю весьма вероятным, что она была поймана Призраком. Если это так, то синьорина Кордеро в серьезной и непосредственной опасности.
– Вы говорите, что следили за ходом вашего дела? – злобно усмехнулся Де Фалько. – Тогда почему сегодня утром, когда нам наконец удалось связаться с отцом девочки, он рассказал мне о странном обыске, который, согласно сообщению, оставленному на его мобильном телефоне портье, был проведен в доме Кордеро прошлой ночью? Тогда я не знал, что ему ответить, поскольку ни я, ни заместитель Тафури еще не отдавали распоряжений о проведении обыска. Затем портье, когда его расспросили об этом, сказал нам, что тот ночной визит совершил один полицейский, подходящий под ваше описание. Итак, Меццанотте, в тот раз вы тоже занимались вашим делом? Неужели вы думали, что этот парень, Призрак, прячется там? – с сарказмом заключил он.
Глаза комиссара Далмассо расширились.
– Он мне ничего не говорил, – воскликнул он, как бы давая понять, что не имеет к этому никакого отношения и дистанцируется от своего подчиненного. – Вы действительно сделали это, инспектор?
Такого поворота Меццанотте не ожидал – ибо надеялся, что его вторжение в дом Кордеро будет раскрыто не так скоро. Но в тот момент ему было наплевать. Первоочередной задачей было разыскать Лауру, все остальное отходило на второй план.
– Да, это правда, – сказал он, подавшись вперед и положив руки на край стола, – я сделал это, и если придется, отвечу за последствия. У меня возникли подозрения, и я отправился искать подсказки в том месте, куда еще никто не заглядывал. Но сейчас на это нет времени. Вы должны прочесать вокзальные подземелья с как можно большим количеством людей. И делать это надо быстро.
– Вы отправились искать улики, – холодно прошипел Де Фалько, – или заметать следы?
– На что это вы намекаете? – воскликнул Меццанотте, изо всех сил пытаясь сдержать поднимавшийся внутри гнев.
– Эти ваши постоянные вмешательства весьма подозрительны, особенно в свете того, что у вас были близкие отношения с некоей девушкой – и что вы должны были встретиться с ней в ночь, когда эта девушка исчезла…
– Эй, полегче! Давайте не будем заходить слишком далеко, – вмешался в его защиту Рицци. – Поведение Меццанотте было определенно прискорбным – то есть давайте признаем, что он облажался, – но до предположений о его причастности к похищению еще далеко. Я бы лучше сосредоточился на этой находке, на сумке…
– Сумка ничего не значит, – пробурчал Де Фалько, который, похоже, не собирался сдаваться. – Если предположить, что не он сам подложил ее, чтобы направить расследование по ложному следу, то ее мог принести туда из другого места кто-то еще, чтобы просто спокойно порыться в ней…
– Это исключено, – ответил Меццанотте сквозь стиснутые зубы. – В сумке остался кошелек, в котором было довольно много денег.
В этот момент в комнату вошел мужчина с листом бумаги для факса. Он извинился за беспокойство, подошел к Тафури и что-то прошептал ему на ухо, протягивая факс.
Все присутствующие молча ждали, пока магистрат читал. Закончив, он объявил серьезным тоном:
– Господа, это все меняет. У меня в руках текст требования о выкупе, только что доставленный другу семьи Кордеро. Похитители требуют два миллиона евро за освобождение девушки. Теперь мы официально имеем дело с похищением. Де Фалько, это ваша область; вы знаете, что делать.
– Конечно, доктор Тафури, я сейчас со всем разберусь, – произнес заместитель комиссара, вставая на ноги.
– Что? – удивленно переспросил Меццанотте, медленно осознавая происходящее. – Подождите, – попытался он привлечь всеобщее внимание, – мы все равно должны начать поиски в подземельях…
