Рикардо мог бы с этим поспорить, но он был изрядно пьян, и, судя по тому, как вела себя Лаура, с ней тоже было не все в порядке. Для него это не было разовым перепихоном, и он не хотел, чтобы такое случилось, не хотел, чтобы все пошло наперекосяк, чтобы потом они пожалели о содеянном.
– Конечно, ты мне нравишься, и ты это знаешь. Но не кажется ли тебе, что нам стоит немного сбавить обороты? К чему такая спешка? У нас же впереди много времени.
– Может быть, у тебя, но не у меня, – ответила Лаура, приближаясь к нему мелкими шажками, пока не коснулась его груди своими отвердевшими сосками. Она смотрела на него не мигая, убежденно и соблазнительно; в ее расширенных зрачках мерцал какой-то странный свет.
Как он мог сопротивляться? Желание, дополненное алкоголем, все больше и больше затуманивало его разум. Рикардо обнял ее за талию и притянул к себе, чтобы поцеловать. Однако совершенно неожиданно Лаура оттолкнула его и влепила ему пощечину. Удар был обжигающим, она вложила в него всю свою силу.
Меццанотте стоял, потирая щеку, в замешательстве и растерянности, а Лаура уже бежала к озеру, бесстыдно покачивая своей упругой, круглой попкой. Нырнув, она так долго держалась под водой, что он начал волноваться. Наконец вынырнув, Лаура пригласила его присоединиться к ней, озорно смеясь, как будто этой пощечины никогда и не было.
Не зная, что ему делать, Рикардо колебался, а затем вошел в воду прямо в одежде.
– Давай, Лаура, выходи. Я отведу тебя обратно в поселок, там нам будет лучше. Мне кажется, мы оба немного переборщили…
Она, похоже, думала иначе. Ухватив край его рубашки, начала тянуть ее вверх. Рикардо сопротивлялся, но девушка настаивала на своем, и в итоге он поднял руки, позволяя ей стянуть рубашку.
– Ладно, достаточно…
Лаура была слишком занята расстегиванием его ремня и штанов, чтобы слушать его.
– Давай же, будь хорошей девочкой…
Нетерпеливыми движениями Лаура спустила сначала его штаны, а затем и трусы до самых икр. Если она хотела знать точную степень его желания, то теперь оно возвышалось перед ее глазами.
– Пожалуйста, прекрати…
Ее руки взяли его член, сжали, словно проверяя его твердость, – и это окончательно погасило все его протесты. Рикардо притянул ее к себе и снова попытался поцеловать. Сначала Лаура позволила ему это сделать, затем без предупреждения прикусила его губу. Меццанотте, вскрикнув от боли, провел тыльной стороной ладони по своему рту. На ней остался красный развод. Удивление в нем сменилось глухой и неистовой яростью.
– Ты что, с ума сошла? Да что, черт возьми, с тобой не так?
– На мой вкус, ты все еще недостаточно велик, чтобы мне понравиться, – заявила Лаура, а затем рассмеялась ему в лицо.
Его глаза налились кровью. Эта стерва издевается над ним, она водит его за нос…
Пьянство, возбуждение, гнев – нестабильное и легко воспламеняющееся соединение. И Лаура только что поднесла к нему эквивалент зажженной спички.
– Вот как? Сейчас я тебе покажу…
Рикардо схватил ее за запястья и крепко сжал их, а она извивалась, как дикая кошка, пытаясь расцарапать ему лицо. Затем он споткнулся о штаны, сковывающие его ноги, и оба они упали на мелководье. Несколько мгновений лежали неподвижно, прижавшись друг к другу, кожа к коже, задыхаясь от волнения и страсти. «Лучше остановиться сейчас, пока не стало слишком поздно», – подумал Рикардо в последнем, титаническом усилии овладеть собой.
И тут Лаура повернулась к нему спиной и, вызывающе глядя на него через плечо, потерлась ягодицами о его эрегированный член. В этот момент Рикардо уже перестал что-либо соображать. Он обхватил ее за бедра и резко вошел в нее.
Проснувшись, Лаура с большим трудом осознала две вещи, которые ее всерьез обеспокоили, хотя вспомнить что-либо о событиях прошлой ночи она была не в состоянии. Она лежала, обнаженная, под простыней, в объятиях Кардо, почему-то тоже обнаженного.
Окаменев от смущения, Лаура бросила взгляд вокруг себя. Свет, проникающий сквозь занавеску, закрывавшую дверной проем, освещал интерьер тесной лачуги из оцинкованного железа без окон.
Каким образом, черт возьми, она и Рикардо Меццанотте оказались на этом старом комковатом матрасе, на полу в какой-то лачуге? Что произошло между ними? Неужели они… Лаура ничего не помнила об этом, но у нее было сильное подозрение, что между ними произошло что-то такое. На эту мысль ее натолкнула та естественность, с которой – в отличие от ее разума, который тут же запаниковал, – ее тело приняло близость с его телом.
Уж не потому ли, подумала Лаура, все так приятно побаливает? Она разглядела синяки на запястьях и в других местах, а также следы на плечах и шее Кардо, похожие на царапины. Внимательно посмотрела на свои ногти. Что бы там между ними ни произошло, это что-то явно было бурным… Лаура попыталась успокоить волнение несколькими глубокими вдохами, затем сосредоточилась на попытке восстановить события прошедшего дня.
