Таня стояла перед ней в старом мамином халате и вытирала волосы полотенцем. Полинка рассказывала ей в подробностях о своих похождениях с парнем по имени Дэн, который, как оказалось, тот еще кретин, ведь пытался заставить ее писать ему на лицо.
— Но зато теперь у меня куча крутого материала для стендапа! — радостно выкрикнула она, а Таня так и замерла с открытым ртом.
— Он — что?
— Не осуждай, будь прогрессивной, Мальцева! В конце концов, у каждого свои интересы…
— Я прогрессивна, — ответила она, натягивая джинсы. — Но писать на лицо — это немного… Мерзко, разве нет?
— Для кого-то и члены сосать мерзко. Дэн был классным, но у меня просто… не потекло.
Она уставилась в одну точку перед собой.
Таня готова была на все, лишь бы картина, которую она представила в этот момент, исчезла, испарилась, навсегда покинула ее память. Боже.
— Пожалуйста, — прошептала она, вынимая из сумки футболку. — Мы можем сменить тему? Как ты вообще тут оказалась?
Полли поджала под себя ногу.
— Один знакомый подбросил. Я подумала, что выходным пропадать, и приехала к вам и, как оказалось — вовремя. Так почему ты принимала душ в три часа дня?
Таня вспомнила, как кончила психу прямо на пальцы. Подумала о том, что эта история не настолько зашквар, как история Полли, но… Один хрен не стала рассказывать.
— Свалилась в лужу в лесу.
— Ты как всегда. А Влад приехал?
— Еще нет. Надеюсь, и не приедет.
— Так вот почему ты притащила сюда своего секси-соседа? Кстати, он там внизу отжимается без футболки, пойдем, посмотрим!
Полина потянула ее за руку, но Таня начала тормозить, и в итоге они обе чуть не рухнули на пол.
— Не на что там смотреть, Полли! Прекрати!
Она посмотрела на подругу осуждающе.
— Если ты хочешь, чтобы Влад поверил в твою легенду — хватит бегать! И в целом… Ты слишком розовая для человека, который не хочет смотреть.
Таня помахала перед лицом ладонью.
— Я розовая, потому что только что вышла из душа.
Она подумала о том, как псих отжимается без футболки, и с ужасом поняла, что совсем недавно испытанный оргазм никак не помог. Никак. Совершенно.
Псих что-то такое делал с ней. Что-то, от чего у нее холодело в груди.
Полинка, увидев ее замешательство, улыбнулась, как сатана.
Ладно, на радость Таниной психике, этот придурок уже не отжимался, а кидал мяч Джеку во дворе. Он был в куртке, под которой не было футболки. Джек ловил мяч и радостно, с детской непосредственностью, притаскивал его снова. А псих опять кидал.
И выглядели они двое в этот момент такими счастливыми, что у Тани пропало все желание сопротивляться чувствам.
Она улыбнулась тоже, прислоняясь к перилам крыльца.
Псих кинул мяч, Джек догнал его, аккуратно подцепил зубами и принес… Тане. Опустил у ее ног и, вытащив язык, стал ждать.
Таня подобрала игрушку. Подкинула ее в руках, замахнулась и бросила. Джек, набрав скорость, исчез за кустами смородины.
— Успокоилась? — спросил псих, не оборачиваясь, и опустился на ступеньку.
Захотелось пнуть его в спину. В эту широкую, роскошную спину.
— Не сейчас.
— Твоя подруга ушла.
Таня обернулась и увидела, что Полли и правда вернулась в дом.
— Неважно. Зачем нам это обсуждать?
— Затем, что это не первый раз. А ты все еще сопротивляешься.
— Сюда приедет мой бывший. Буквально через пару часов. Мама позвала его, а я позвала тебя.
Она выпалила это на одном дыхании, просто потому что хотела сменить тему, отвлечь внимание психа, сделать так, чтобы он перестал пытаться поговорить с ней о чувствах.
Псих обернулся и пристально посмотрел на Таню. Она попыталась понять, о чем он думает? Что сейчас у него в голове? Он зол? Ревнует? Ему плевать?
??????????????????????????
Последовала пауза. Целую минуту они просто смотрели друг на друга, а Таня пыталась не утонуть в его глазах.
— Ясно, — наконец, сказал псих.
Таня кивнула.
— Как-то так.
Псих встал. По одной он преодолевал каждую ступеньку, поднимаясь к ней. Таня не дышала. Она не могла понять, чего хочет сильнее — чтобы ступеньки закончились? Или чтобы их становилось больше с каждым его шагом?
Когда они поравнялись, псих заглянул Тане в глаза.
— Нужно быть убедительными, если для тебя так важно, что он подумает…
— Для меня не важ…
Псих обхватил ее за подбородок и, притянув к себе, поцеловал в губы. Этот поцелуй… Он был каким-то злым. Таня пыталась почувствовать его, понять, но все, что она ощущала — это чужую ярость, с которой язык скользил по губам, сплетался с Таниным языком, проезжался по зубам и деснам.
Губы психа были шершавыми и властными. Его щетина колола подбородок, и Таня никак не могла понять, почему все ее мысли о том, чтобы отстраниться, рассыпались в пыль. Она хотела, она, правда, хотела. Она думала о том, что это лишнее, и что никто не заставляет их целоваться, даже в рамках игры во влюбленную парочку, и пора бы уже отстраниться…
Но шли минуты, а псих все терзал ее рот, поедал его, и Таня смиренно поддавалась ему, подставлялась под его язык, как будто сил в ней не осталось вообще.
В какой-то момент ее зашатало, и она откинулась назад, опираясь о дверь.
