Псих шагнул следом, ладонь его скользнула по Таниной шее, но он не оторвался от нее, а лишь углубил поцелуй, слизывая капли с ее языка.
Таня услышала свой стон со стороны, как будто это был кто-то другой, не она. Оторвалась, глотая воздух, а когда псих прижался к ее губам снова, Таня обняла его, притягивая к себе за плечи.
Он был таким твердым. Было так чертовски приятно обхватывать руками крепкое тело, которое как будто горело огнем. Таня водила по плечам психа пальцами, сжимала их и гладила, и все внутри у нее горело, а сердце… Сердце сжималось, и это был не тот типичный момент, когда возбуждение перекрывает все остальные эмоции.
Нет.
Возбуждение сейчас было совсем не главным.
Таня не могла перестать целовать психа. Она не могла оторваться от его губ, и если сначала этот поцелуй был злым, каким-то наигранным, то теперь они оба просто отдавались ему, обнимая друг друга, прижимаясь телами.
Остановиться было невозможно. Воздуха не хватало, но ей и не нужен был воздух, губы психа, терзающие ее рот, были сейчас на первом месте.
Таня пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала что-то подобное. Когда еще она ощущала себя рядом с человеком настолько на своем месте? И не могла. Все спонтанные перепихи, все знакомства на одну ночь, все ее попытки построить нормальные отношения — они слились в один тоненький ручеек чего-то несвязного, серого, совсем ей не подходящего.
Было так странно думать, что ей подходит псих, но то, с какой жадностью они целовали друг друга, было похоже на то самое, о чем пишут в книгах.
Псих на секунду оторвался и посмотрел ей в глаза. Таня готова была заскулить, она готова была схватить его за шею, притянуть к себе и заставить поцеловать ее снова. Она готова была умолять.
— Остановишь меня? — спросил псих, задыхаясь.
Таня моргнула. Потом сглотнула слюну, собравшуюся во рту.
— Нет. Не остановлю.
Она пыталась понять, что плещется на дне глаз психа, что это за искры у него во взгляде — это сексуальное желание или что-то большее?
Они не подходили друг другу совершенно, ни по одному из возможных параметров, но когда стояли вот так, прижимаясь и целуя друг друга — как будто складывалась целая картинка из разорванного на кусочки тетрадного листа.
Псих потянулся, чтобы коснуться ее губ снова, но их прервал голос.
— Эм, — услышала Таня со стороны ворот. — Я буду ужасным человеком, если прерву вас в такой момент, но я стою здесь уже пять минут и…
Таня повернулась. Псих же не отвел от нее взгляда, все искал что-то в ее лице, в мимике, в реакции… Он как будто ничего не слышал, Таня была всем, что занимало его внимание сейчас. Это было так приятно, но также Таня понимала, что прямо сейчас им обоим нужно отдышаться, потому что…
— Влад, — боже, ее голос все это время был таким хриплым? — Привет. Не слышала, как ты приехал.
— Еще бы. Ты была очень занята.
Влад улыбнулся.
Он не изменился совсем.
В последний раз они виделись около года назад на Дне рождения мамы, тогда Влад привез своих родителей и задержался на полчаса. Таня уже в тот момент знала, что вряд ли у них получится быть друзьями, потому Влад, он был… Не плохим человеком, нет. Скорее — своеобразным. Прямолинейным настолько, что Таня ненавидела все в себе, когда общалась с ним. Хотя, она почти всегда ненавидела все в себе, но рядом с Владом эта ее особенность раскрывалась, как спящий бутон.
Их отношения длились несколько месяцев. А если подсчитать количество встреч, то и пары недель не наберется. Таня тогда как раз съехала от родителей и ей нужна была помощь с перевозкой вещей в квартиру. Мамина подруга выделила Влада, как бесплатную рабочую силу. Они справились с задачей до пяти, а остальную часть дня трахались на каждой горизонтальной поверхности, да и на некоторых вертикальных тоже.
Не сказать, что Влад был богом секса, но так как на тот момент у Тани никого не было уже примерно вечность, то она была в диком восторге от осознания, что в ней не очередная игрушка, а настоящий член.
Сейчас же она смотрела на Влада и не понимала… Искренне не понимала, почему она вообще расстроилась, когда они прекратили общение?
На фоне психа, который все еще прижимал Таню к себе, Влад был… обычным. Скучным до не могу. И это так бесконечно радовало ее, что она почувствовала какой-то прилив вдохновения.
А потом из-за спины Влада вышла его девушка, и Таню окончательно отпустило.
Вечер протекал хорошо, если отбросить мысли Тани о том, как было бы круто отмотать время назад к тому моменту, когда они с психом обжимались на крыльце.
Потому что мыслями она постоянно возвращалась туда.
Когда ела — залипала на губы психа и проносила еду мимо рта.
Когда разговаривала с мамой или с Владом, или с его девушкой — то и дело теряла нить разговора, потому что псих проходил мимо.
Когда мыла посуду. Потому что по какой-то тупой причине шершавая губка для мытья сковороды оказалось довольно колючей, и Таня подумала о том, что щетина психа тоже колючая, и случайно залила Полли мыльной водой.
— Да твою мать, Мальцева! — крикнула она, всплескивая руками. — Соберись уже!
