– Эмеран, но ведь я не лгал тебе. Просто не всё говорил. Но ты и не спрашивала.
– О, так это я сама, оказывается, виновата? – поразилась я такой наглости. – Наверное, надо было прямо спросить – а не ученый ли ты случайно.
– Эмеран, я понимаю, как все это выглядит со стороны. Но, прошу, пойми и ты меня. Здесь, в Сарпале к чужакам относятся с подозрением, а и иногда и с враждебностью. Ты и сама должна была это ощутить на себе. Поэтому я просто вынужден изображать обыкновенного паломника, старосарпальского крестьянина, чтобы просто вернуться домой живым. Это к тебе сам визирь может приставить стражу, чтобы никто и пальцем тебя не тронул, а я здесь путешествую всегда один. Только Гро – моя компания.
– В Жатжае твоей компанией была и я, – пришлось напомнить мне, – или что, я тебе тоже показалась опасной, раз ты решил не раскрывать своё настоящее имя?
Шанти... Ах нет, доктор Вистинг смущенно улыбнулся и сказал:
– Ты права, я виноват. Шутка слишком затянулась.
– О, так это у тебя шутки такие? Обводить вокруг пальца доверчивых дур – такие у тебя развлечения?
– Нет, Эмеран, всё не так. Всё совсем не так.
– А как? Ну же, давай, расскажи мне. Интересно послушать.
– В Жатжае я не собирался обводить тебя вокруг пальца. Когда я заметил, что ты преследуешь меня в горах, я подумал о джандерских разбойниках, поэтому был настороже. А когда утром я пришёл познакомиться с тобой, ты спала. Я первым делом осмотрел твои вещи и увидел камеру. Она тромской марки, вот я и подумал, вдруг ты моя землячка. Поэтому я сначала заговорил с тобой по-тромски. Я, конечно, знаю, что в соседнем Чахучане есть хаконайские концессии, поэтому думал обратиться к тебе и на твоём языке, но ты первой заговорила по-сарпальски. Лучше, чем я по-хаконайски. И я решил оставить всё как есть, чтобы нам было удобно общаться.
– Удобно, значит? А выдумывать своё сиротское детство в Фариязе тоже было удобно? Чтобы разжалобить меня и усыпить бдительность? Придумал, будто отец тебя бросил, будто ты потомственный садовод. Даже торговца курагой подговорил назваться твоим дядей.
– Но дядя Биджу и вправду мой дядя. И я никогда не говорил, что отец бросал меня.
– Бросил тебя, твою мать, – пришлось мне напомнить ему его же ложь, – сбежал из Старого Сарпаля, как только там начались волнения, а ты остался в Фариязе с матерью и деревенской родней.
– Нет, Эмеран, всё не так. Ты неправильно меня поняла. Позволь я объясню.
– Уж будь добр. И желательно, с самого начала. Кто твои родители?