– Я его сама нашла, – с важным видом сказала она.
– Да? А где?
– В горячем озере. Мы там с мамой купались. А я руку в воду опустила и со дна камушки в ладошку загребла. А потом открыла ладошку, там камушек с муравьём, самый красивый. Шанти сказал, что он будет меня охранять, и с ним я больше никогда не буду кашлять. И ещё…
Что-то в словах Жанны показалось мне смутно знакомым, но я не успела ни о чём её спросить. К нам подошла Шела. Выглядела она немного растерянной и вместе с тем чем-то воодушевлённой.
– О, а вы, я смотрю, уже познакомились, – с улыбкой сказала она мне по-аконийски. – Надеюсь, Жанна тебя не слишком утомила.
– Что вы. Мы очень мило пообщались. Она такой прелестный ребёнок.
– Мама, мама! – воскликнула девочка и кинулась показывать ей наши рисунки.
Она и Шеле рассказала про всех зверей в альбоме, и умолкла только, когда продолжила разукрашивать моего контурного леопарда. И пока она была занята делом, мы с Шелой принялись говорить обо всём на свете: о ней, обо мне, о наших странствиях на краю света. А ещё я не могла не спросить Шелу о том, что очень давно меня интересует: не жалеет ли она, что завязала с путешествиями и целиком посвятила себя семье.
– Ну что ты, милая, как можно о таком жалеть? У меня ведь выросли такие прекрасные дети. И кое-кто ещё растёт, – тут она погладила Жанну по головке, а та оторвалась от альбома, посмотрела на Шелу и задорно улыбнулась. – Нет, ради улыбок наших детей и стоит жить. К тому же я вдоволь истоптала ноги, пока шла к оси мира. Больше меня неизведанные земли не манят.
– И вы больше никогда не возвращались на Полуночные острова?
– Почему же? Этим летом мы с Жанной ездили на Остров Вечной Весны к целебным источникам, принимали там грязевые ванны, купались в бассейне с минеральной водой.
– Ах, так вот в каком кипящем озере она нашла янтарный камушек с муравьём.
– Да. Так она и об этом успела рассказать? А что ещё говорила?
– Что хочет покататься на верблюде. Но я её от этой затеи отговорила.
Тут Шела о чём-то спросила девочку, та оторвалась от рисунка и активно закивала головой. Потом Шела сказала ей явно что-то приятное, и Жанна потянулась ручками к её шее, чтобы ласково обнять. Надо же, какие тёплые у них отношения… А вот я пытаюсь вспомнить, когда мне в последний раз хотелось обнять маму, но всё тщетно…
– У неё такое необычное имя, – начала я издалека, когда Жанна снова вернулась к своему альбому. – Я имею в виду, для этих мест. Жанна – это ведь аконийское имя. У тромцев оно звучит как Йонна или что-то в этом роде. Почему вы так её назвали?
Впервые за весь вечер с губ Шелы пропала улыбка, и она замешкалась с ответом.
– Да просто… просто звучит красиво. И благородно. Как имя Жанны Леконт, знаменитой аконийской сестры милосердия, что спасала обездоленных и открыла множество приютов для бездомных.
Да? А мне почему-то кажется, что имя Жанна созвучно настоящему имени девочки, тому самому, что когда-то дала ей сарпальская мать. Но в новой семье, видимо, прежнему имени и прежней жизни места нет.
– Позвольте задать один очень личный вопрос, – осмелилась сказать я.
– Конечно, дорогая. У меня от тебя сегодня секретов нет.
– Я тут услышала случайно, что сегодня помимо дня рождения вы празднуете ещё и годовщину четвёртой свадьбы.
Тут Шела загадочно улыбнулась, а я спросила:
– Скажите, как это вообще возможно? То есть… просто мне сложно понять. Жизнь научила меня, что, расставаясь с человеком, лучше не искать дороги назад. Раз любовь вспыхнула и угасла, зачем мучить друг друга и пытаться её снова разжечь? Когда сгорают чувства, остаётся только пепел. А он не горит.
Шела выслушала меня, покачала головой и сказала:
– Дорогая, поверь мне, настоящая любовь не сгорает. Она как уголёк – если не осталось сил быть вместе, то костёр былых чувств просто затухает, но уголёк остаётся тлеть. И пока он тлеет, вместе с ним не угасает и надежда, что однажды разлука надоест, и костёр чувств вспыхнет заново. В семнадцать лет я этого не знала. Я много о чём не подозревала, когда выходила замуж за Мортена. Например, о том, что брак – это не каждодневный праздник и уж точно не награда для юной девушки. Моя покойная свекровь была мудрой женщиной. Она многому меня научила, на многое открыла глаза. Например, на то, что дети не должны страдать из-за конфликтов родителей, а родители не должны портить им жизнь своей руганью и угрюмыми лицами. Проблемы в браке нельзя замалчивать и задвигать на дальнюю полку. А уж если их не получается решить, лучше взять паузу и разъехаться. Дети не должны видеть подавленную мать и раздражительного отца под одной крышей. Пусть лучше они попеременно живут с каждым из них, зато видят их спокойными и ласковыми.
– То есть, вы три раза разводились ради душевного равновесия детей? И снова играли свадьбы ради них же?