– Ну почему же только ради них? Расставание, знаешь ли, заставляет о многом задуматься и многое переосмыслить. А ещё соскучиться по твёрдому мужскому плечу… В семейной жизни бывает всякое. Знаешь, иногда мне хотелось выцарапать Мортену глаза. Иногда даже убить, особенно после того как я узнала, что в Сарпале он отдал маленького Стиана на воспитание в мою прежнюю семью. И за то, что он порой ведёт себя как упёртый баран мне попросту хочется его поколотить. Но все плохие мысли рано или поздно проходят. К тому же Мортен умеет быть ужасно обаятельным, что просто голову теряешь. В общем, даже на пятом десятке можно заново влюбиться в собственного мужа. Да и я ещё не растеряла навыки соблазнения и знаю, как влюбить его в себя.
– Вы невероятная женщина, – констатировала я. – Мне ваше умение прощать обиды не дано.
– Брось, это дано всем, если есть настоящие чувства. И если проступок твоей половины не тянет на смертную казнь, разумеется. Нужно просто прислушаться к себе и решить, хочешь ли ты, чтобы некогда любимый человек был рядом, целовал тебя поутру и приносил тёплый плед с чашкой горячего чая, когда ты простужена. Задумайся об этих мелочах, и ты сразу поймёшь, какое решение принять. Я частенько задумывалась. И ещё ни разу не ошибалась с выводами.
Звучит ободряюще. Вот только мне до мудрости Шелы далеко. А жаль. Порой бескомпромиссность делает мою жизнь невыносимой. Вот если бы избавиться от неё и стать мягче…
Мы ещё немного поболтали о женских проблемах и радостях, но вскоре к Шеле начали то и дело подходить гости, чтобы обнять её и попрощаться.
Праздничный вечер плавно подошёл к концу. Мне и самой пора было возвращаться в отель, благо Стиан тоже собрался уезжать.
Пока мы стояли в дверях и прощались с Шелой, Жанна вдоволь потискала смирного Гро, а потом попросилась к Стиану на ручки.
– Когда ты приедешь? – обнимая его, с грустинкой в голосе спросила она.
– Послезавтра.
– А надолго приедешь?
– На все выходные.
– А мы пойдём на пруд кормить рыбок?
– Пойдём.
– А смотреть уточек?
– Тоже пойдём.
– А Эмеран приедет?
Тут вышла заминка. Стиан украдкой посмотрел на меня, большие печальные глаза Жанны тоже были прикованы ко мне, а я попросту растерялась.
– Даже не знаю. Я ненадолго приехала во Флесмер и… наверное. скоро уеду… так что…
Тут Жанна, сидя на руках Стиана отпрянула от него, извернулась и протянула ручки ко мне. И это… так неожиданно. Она хочет меня обнять? Ладно, подойду ближе. Ещё никогда дети не искали у меня нежности, да и я сама никогда не выказывала готовность к ласкам, а тут…
Тут её маленькие пальчики коснулись моей шеи, и меня будто током пронзило. Какое необычное и волнующее чувство. Никогда не думала, что детские ручки могут подарить тепло – не физическое, нет – скорее душевное. В детстве я никогда не тянулась к маме за объятиями. Да и она никогда не стремилась меня обнять…
– Хорошо, я приеду, – пообещала я, – и мы нарисуем с тобой черепаху под пальмой на необитаемом острове. Если Шанти и мама не будут против.
А они и не были. Жанна ужасно обрадовалась. Кажется, ей уже не терпится, чтобы послезавтра скорее наступило. Я и сама уже жду, когда этот миг наступит. Ведь тогда я снова увижусь с Шелой, пообщаюсь с милой крохой и ещё… Ещё я получу возможность вновь встретиться со Стианом. Зачем? И сама не знаю, видимо, Шела права, когда уголёк тлеет, разлука способна творить чудеса. А этот день и вправду стал для меня чудесным – во всех аспектах.
Когда мы покинули гостеприимный дом и сели в машину, по дороге к Флесмеру я не удержалась и сказала Стиану:
– Кажется, мы так и не доиграли с тобой в викторину.
– Да? Ну тогда давай доиграем. Дорога длинная. Спрашивай.
Вот так просто? Ну ладно.
– Кем была мать Жанны?
Повисло тягостное молчание. Наверное, я задела очень личную и болезненную для Стиана историю. Вот только через пару мгновений он всё же сказал:
– Её мать – Шела Вистинг.
– Да брось, я же не слепая и не глухая. Ты сам сказал, что в вашей семье незазорно иметь внебрачных детей. В жизни не поверю, что Жанна полутромка. Она сарпалька, родившаяся в Сарпале. И выросшая в Сарпале. Не знаю, как давно ты привёз к своим её родителям, но тромской речью она в полной мере ещё не овладела. Она ведь здесь год, так? Твои родители ради неё снова поженились? У девочки ведь должна быть полноценная семья, вот они её и стараются воссоздать. А ты всё время в командировках и разъездах, родительство тебе пока не по силам.
– Ты права, – в напряжении отозвался он, – из-за работы я не могу достаточно времени уделять Жанне. Поэтому официально по бумагам её мать и отец Шела и Мортен Вистинг.
Ах вот оно что. Значит, Шела всё-таки мать. Официально.
– А что случилось с настоящей матерью девочки? – осторожно спросила я. – Если это неприятная для тебя тема, просто не отвечай. Я пойму.