– Ничего особенного. Простоя я случайно попала на день рождения матери доктора Вистинга и воочию увидела всю его большую шпионскую семью в полном составе. Меня там угощали шампанским и, что удивительно, даже не отравили. Просто чудеса какие-то. И где же те монстры в человеческом обличие, которых мне во всех красках живописали Юрсен с Эртелем?
– Зря иронизируете. Лет тридцать назад наш агент еле выбрался из дома Вистингов живым. Посольству пришлось приложить немало усилий, чтобы вызволить её из тюрьмы и эвакуировать в Фонтелис. Так что на вашем месте, миледи, я бы вёл себя с этим семейством осмотрительнее.
– Вы сказали "её"?
– Простите?
– Агентом, которого наша сторона подослала к Вистингам, была женщина?
– А вас это удивляет?
– Вообще-то, да. Что она делала в том доме?
– Ну, вы же понимаете, что это государственная тайна.
– А моё нахождение здесь тоже часть государственной тайны?
Атташе немного подумал и сказал:
– Насколько мне известно, тридцать лет назад наш агент сумела выкрасть из кабинета Рольфа Вистинга план покушения на верховного царя Сарпаля. Благодаря ей царь Фархан до сих пор жив. В ваших силах продлить его жизнь ещё на долгие годы.
– Я не буду участвовать в непонятных мне играх разведки, – отрезала я. – Так и передайте Юрсену с Эртелем. Если им так не терпится выманить доктора Вистинга в Фонтелис, пусть обратятся к Леону Алару. Они с доктором Вистингом, как я выяснила, приятельствуют. Вот пусть по дружбе и зовут друг друга в гости. А у меня здесь другие дела и ради них я намерена немного задержаться в империи.
– Какие дела, если не секрет? – с недовольным видом спросил атташе.
– Знакомство с Шелой Крог. На выходные я еду к ней в гости.
– Значит, отказываетесь сотрудничать с аконийской разведкой и хотите переметнуться на сторону тромцев? Но вы же понимаете, что это своеволие слишком дорого вам обойдётся, когда королю станет известно о вашей несговорчивости.
– Он лишит меня за это подданства? – изобразила я изумление.
– Вы прекрасно понимаете, о чём речь, миледи, – был мне непреклонный ответ. – На карту слишком много поставлено. И для акконийской концессии в Чахучане, и для вашего семейного статуса. И, как вы понимаете, для короля первое непременно перевесит второе. Вам одной решать, чем пожертвовать – малознакомым человеком или блистательным будущим при королевском дворе.
Наверное, после этих слов я должна была разрыдаться, забрать у атташе билет и умчаться в аэропорт со словами, что я лучше буду прилежной принцессой, чем идиоткой с принципами. Но атташе явно так и не понял, с кем имеет дело.
– У этого малознакомого человека есть пятилетняя дочь. Матери она уже лишилась. Но я точно не стану отнимать у ребёнка отца. Так что звоните Леону Алару и пытайтесь уговорить его задуматься о судьбе аконийской концессии в Чахучане. Может, он и проникнется вашими заботами. А мне вам больше нечего сказать. Хотя нет, есть. Сдайте билет на самолёт, пока за него ещё можно вернуть полцены. Не надо транжирить королевские налоги, они ещё пригодятся концессии в Чахучане.
С этими словами я и покинула кабинет атташе, а затем и посольство.
После нашего разговора меня просто распирало от злости, а внутри клокотала тихая ярость. Просто уму непостижимо – родное королевство в лице представителей разведки мало того, что держит меня за круглую дуру, так ещё и угрожает! С какой стати?! Я им не девочка на побегушках, чтобы выполнять все их сомнительные требования. Ещё и о будущем мне советуют задуматься. Я и без них разберусь, что мне делать со своей жизнью!
Зато теперь я, кажется, понимаю, почему служба внешних связей так настойчиво убеждает меня предать Стиана – у них нет других кандидатов для этой миссии. Скорее всего, они уже обращались к Леону, но он наверняка сказал им то же, что и я сейчас – дочь не должна остаться без отца. Леон ведь бывал в империи, виделся со Стианом. Наверняка ему известно и про существование Жанны. А вот я ничего не знала и по глупости согласилась участвовать в интригах против Стиана. Если бы мне хоть кто-то сказал про Шелу и малышку Жанну, я бы в жизни не пошла на это. Хотя бы ради Шелы Крог я бы никогда не предала её сына, каким бы ужасным человеком он ни был. Вот поэтому меня сегодня так настойчиво и выпроваживали домой – надеялись, что я ещё не успела познакомиться с семьёй Стиана и проникнуться симпатией к его матери и воспитаннице.
Разведка вообще не планировала, что я появлюсь здесь. Такое ощущение, что кто-то донёс им о нашей со Стианом ссоре. Леон случайно обмолвился? Или моряки с сейнера разболтали? Уже не важно. Главное, что Юрсен с Эртелем крупно просчитались. Былая обида не заставит меня пойти на подлость. И становиться послушным инструментом в чужих играх я точно не собираюсь. Единственное, что я могу сделать, так это пресечь то, что чуть было сама не натворила.