Провокация удалась, и Стиан поднял глаза, чтобы посмотреть на меня.
– Нет, что ты, – внезапно начал он оправдываться, – я просто записал для себя вопрос, который нужно будет прояснить, когда вернёмся.
– И что это за вопрос?
– Почему все эти деревья лежат на земле.
– А, понятно. Но у тебя ведь наверняка есть парочка гипотез на этот счёт.
– Увы, я не биолог, а всего лишь фольклорист. Но думаю, либо вредоносные насекомые изъели все эти деревья изнутри и погубили целый лес, либо почва здесь настолько мягкая, что корни просто не способны удержать в ней огромные деревья, вот они и падают. Насекомые же используют трухлявые стволы как жилище и пищу.
– Или всему виной влажность и гнилостные процессы, – поделилась я своим мнением.
– Может быть. А может, всё совсем не так и есть какая-то иная причина гибели этого леса. Когда вернусь во Флесмер, обязательно изучу литературу и разберусь, в чём тут дело.
– Надеюсь, мои фотографии тебе в этом помогут.
С этими словами я отправилась снимать бурелом дальше, а в голове всё крутилась мысль: бедный Стиан, я невольно заставила его ступить на чужую для него академическую территорию, и теперь ему придётся штудировать энциклопедии и учебники по ботанике, чтобы и своим читателям всё доходчиво объяснить, и не ударить в грязь лицом перед теми высокомерными зазнайками, что не верят в существование семилитровых яиц.
Перелезая с одного ствола на другое, я глянула вперёд и заметила Гро. Пёс стоял на перекрёстке двух брёвен, сосредоточено смотрел вниз и как-то странно то ли ворчал, то ли поскуливал. Так, это уже интересно.
Я направилась к Гро, готовясь увидеть нечто невероятное. Например, гигантское яйцо летающего ящера. Увы, это было не оно, но кое-что не менее любопытное.
Обломки поваленных брёвен нечаянно образовали что-то вроде неглубокого колодца, а в нём на земле стоял крохотный оленёнок и мелко дрожал. Заострённая лисья мордочка, большие чёрные глаза, упитанное вытянутое тельце бурой масти и тонкие ножки-спички – чем-то он напоминает мне нарисованного Жанной коня – тело-овальчик и палочки-ножки. Но есть в этом оленёнке кое-что странное – его рост. Таких малышей из мира копытных мне видеть ещё не приходилось – всего лишь двадцать сантиметров в холке. Немудрено, что он теперь жмётся к бревну и дрожит. Бедняжка испугался Гро! Собака для него ведь настоящий великан. Да ещё и хищный. Так, а где же мама оленёнка? Может, он заигрался, сбежал от неё, скакал по лежащим брёвнам, а потом случайно соскользнул и угодил в ловушку, из которой не может выпрыгнуть? Ладно, малыш, я тебя спасу. Но для начала попозируй мне немного.
– Гро, отойди-ка, – сказала я и потеснила пса в сторону.
Несчастный оленёнок напрягся всем телом, когда я спустилась с бревна, потом облокотилась о него и навела камеру. Такое чувство, что его сейчас удар хватит. Ладно, сейчас всё быстро отсниму и достану его из ловушки. Не хочу долго мучить зверька.
– О, вы с Гро нашли оленька, – услышала я за спиной голос Стиана. – Упитанный самец.
– То есть? – опешила я. – Ты хочешь сказать, что это взрослая особь?
– Конечно. Посмотри на равномерный окрас. У здешних детёнышей оленьков как и у наших лесных оленят шкурка пятнистая. А это взрослый самец. Рогов у него, конечно, нет, но обрати внимание, у него из пасти выглядывает верхний клык. Не такой длинный как у кабарожки, но всё же. Это верный признак взрослого самца. Увы, но из-за габаритов оленька, это совершенно бесполезный атрибут.
– Что ты имеешь в виду?
– Просто, будь это настоящий лесной олень, своими клыками он бы мог отбиться от хищников. А здесь против водяного мангуста у оленька нет шансов.
– Того самого мангуста, что размером с пуму?
– Да. В прошлый раз я видел, как он охотился на самочку с детёнышем. Схватка была скоротечной и кровавой.
– Да уж… Мангуст, охотящийся на оленей… Наверное, такое только на Гамборе и может случиться.
– Гамбор – это край контрастов и крушения стереотипов. Здесь всё совсем не так, как мы привыкли видеть.
Пожалуй, он прав. Если крупные животные здесь уменьшились в росте, а маленькие выросли до невообразимых размеров, то меня ждёт ещё много удивительных открытий.
Поняв, что я больше не буду снимать, Стиан склонился над ловушкой из брёвен и аккуратно взял оленька в руки. Кроха окончательно оцепенел и даже не пытался лягаться своими тоненькими копытцами. А меня окончательно покорил вид этого хрупкого зверя, чьё пузо с лёгкостью уместилось на ладони Стиана.
– Постой, – попросила я. – Позволь я сниму крупным планом, как ты его держишь. В кадре будет только оленёк и твоя рука. Это пригодится для демонстрации масштаба.
– Хорошо, – согласился Стиан, и я приступила к делу.
После пары-тройки кадров я убрала камеру, и Стиан опустил оцепеневшего зверя на бревно. Стоило только копытам коснуться древесины, а ладони Стиана разжаться, как вдруг вялый зверь вмиг взбодрился и пулей припустил прочь от нас. Стиан еле успел ухватить погнавшегося было за ним Гро и придержать его за ошейник. Мохнатый охотник еле унял свой пыл, а когда оленёк скрылся из виду, недовольно фыркнул и отвернулся.