Гро ещё минут пять демонстрировал обитателем леса своё доминантное положение на этой поляне, а потом, видимо, решил перевести дух и похлебать воду из ручья. Наступила тишина – даже сверчки не стрекотали и птицы больше не пели. Кажется, этой ночью нас здесь никто не побеспокоит. И это хорошо.
Вскоре лесные сумерки сменились кромешной тьмой подступившей ночи, а мы уже сидели у разведённого костра и кипятили воду в котелке, куда Стиан загодя бросил таблетку для хлорирования. Теперь, когда дым отгонял назойливых насекомых, мы могли освободиться от шляп пасечников и заняться каждый своим делом. Я – протирала объективы, покрытые каплями воды после съёмки, Стиан – варил нам ужин, Гро – лежал в ногах у хозяина и смиренно ждал, когда ему выдадут порцию каши с тушёнкой.
После трапезы Стиан отправился к ручью мыть посуду, а я спряталась в палатке, чтобы сменить в камере плёнку с обычной на светочувствительную. Вдруг этой ночью, когда Гро будет крепко спать, к нашему костру всё же приблизится кто-то смелый и любопытный? Ну а если никакой зверь не наведается на огонёк, хотя бы поснимаю голубых мотыльков, что кружат над костром.
Когда я выбралась из палатки, Стиан сидел в стороне и мастерил из срубленного бамбука и прихваченного из Флесмера жгута циновку для нашего спального места.
– Вот так всегда, – не удержалась я от комментария, – ты на хозяйстве, а я снова бездельничаю. Даже совестно смотреть как ты трудишься.
– Хочешь помочь и сплести вторую циновку? – тут же спросил он.
Я посмотрела, как ловко его пальцы оплетают подрезанные бамбуковые стебли и нехотя призналась:
– А я не умею.
На губах Стиана заиграла улыбка и он сказал:
– Я так понимаю, ты ко всему прочему ещё и не прирождённый кулинар.
– Это так, – снова пришлось повиниться мне, на что Стиан заметил:
– Но омлет у тебя получается отменный.
– Ты про тот, что пригорел в котелке, когда мы странствовали в горах? Ну спасибо, утешил.
Тут Стиан не выдержал и тихо рассмеялся, а после сказал:
– Не бери в голову. Считай, что в нашей экспедиции я отвечаю за материально-продовольственную базу, пока ты работаешь с камерой. Ты – снимаешь, я – занимаюсь хозяйственными вопросами, чтобы ты не отвлекалась на мелочи и быстрее делала свою работу. Только так мы сэкономим время и наши скудные ресурсы. Надеюсь, за неделю-две ты отснимешь всё, что пригодится для книги, а потом мы окончательно вернёмся на судно и отчалим домой. А там уже настанет моя очередь работать над книгой, пока ты будешь проявлять плёнки и печатать фотографии. Вот видишь, мы оба при деле, никто бездельничать не будет ни сейчас, ни потом.
Его слова немного успокоили меня. Кроме срока в неделю, который он нам отвёл. Этого мало. Не для съёмок, а для осуществления моего плана по завоеванию сердца Стиана. Вот он сейчас сидит напротив меня, уставился на своё рукомесло и даже не смотрит в мою сторону. Между нами будто стена из напряжения и отчуждённости. Я для него всё ещё чужая невеста, недоступная и запретная. Как же ему сказать, что это не так? Что сделать, какие слова найти, чтобы переубедить его и не спугнуть? Никогда я не робела перед симпатичными мне мужчинами, а тут мною овладела небывалая растерянность, что все уловки по соблазнению тут же вылетели из головы…
Ладно, отложу этот вопрос до завтра. Может, на свежую голову придумаю что-нибудь дельное. А пока буду готовиться к ночному дежурству. Вдруг на огонёк заглянет горластая обезьяна. Мне теперь даже интересно, как выглядит зверь, который научился имитировать детский крик.
Первую половину ночи, что я просидела у костра, ничего интересного в лесу так и не произошло. В зарослях трещал подрастающий бамбук, в стороне от лагеря голосили звери и птицы. Гро, лёжа на боку, дремал и изредка сонно потявкивал, чтобы лесные жители не забывали о его присутствии.
Я полночи подкидывала стебли сухого бамбука в костёр и ждала незваных гостей, но никто из крупных зверей поблизости так и не показался. Только лягушки продолжали квакать у ручья.
Я поставила камеру на штатив и на длинной выдержке запечатлела замершую ящерицу на ветке. А после пришло время сдавать дежурство.
Я отодвинула москитную сетку на входе в палатку, пролезла внутрь и задержала взгляд на спящем Стиане. Какой же он безмятежный и красивый… Вот бы всякий раз просыпаться и видеть его рядом, такого обаятельного и надёжного.
Я не удержалась и провела ладонью по щеке Стиана. Он проснулся не сразу: сначала дрогнули веки, затем ноздри шумно втянули воздух. А потом его рука коснулась моей так нежно и заботливо, что сердце моё замерло. А в следующий миг Стиан открыл глаза, и безмятежность вмиг сменилась напряжением. Он отвёл мою руку от своего лица и хрипло спросил:
– Что, уже пора?
– Если хочешь, можешь вздремнуть, а я ещё немного поработаю.
– Ночью? В темноте?
– Ну, у меня есть свои секреты мастерства.
Стиан приподнялся, окончательно, согнал дрёму с лица и сказал:
– Нет, ложись, отдыхай. Я уже выспался.
И он покинул палатку. А мне оставалось лишь лечь на застеленную одеялом циновку, что ещё хранила тепло его тела, и крепко задуматься.