И вот, долгожданный день открытия выставки и презентации книги Стиана с моими фотоиллюстрациями настал. Организаторы позаботились о том, чтобы всё прошло на высшем уровне, и потому местом для экспозиции они выбрали заброшенный цех старой спичечной фабрики. Нет, не из-за того, что и во Флесмере мне отказали в выставке все галереи. Напротив, очень многие галеристы хотели заполучить право продемонстрировать фотоработы беглой маркизы. Но пятиметровых потолков в галереях нет, а без них было никак не обойтись, ведь издатель Стиана для повышения продаж книги предложил отпечатать для выставки-презентации снимок гигантской птицы халапати в полный рост. И огромной паутины для ловли птиц помельче. И снимок двухметрового цветка-людоеда. И снимок большого цветка-липучки. И огромных кувшинок в озере. И зарослей плотоядных кувшинчиков. И туземцев. А ещё у организаторов выставки появилась идея дополнить масштабные снимки соответствующим тропическим антуражем в виде пальм, папоротников, олеандров и прочих экзотических растений в кадушках. А ещё они выпросили у Стиана ту самую скорлупу-ведро, которое подарил нам Ирфан, чтобы сделать из неё особо ценный экспонат в стеклянном коробе.
В итоге наша выставка стала похожей на настоящий аттракцион, куда зрители могли прийти и в полной мере ощутить себя обитателями тропического леса среди фотографий Гамбора и живых декораций.
К слову, Стиан наотрез отказался указывать в книге место, где мы нашли исполинскую птицу и плотоядные цветы. Он очень не хотел, чтобы после нашей выставки орды охотников и любителей всего необычного ринулись прямиком на остров, чтобы отстреливать там халапати, рвать кувшинчики с демоническими лилиями и обижать беззащитных гамборцев. Он не поддался на уговоры издателя и не назвал конечную точку нашего путешествия. Он описал её в книге так неопределённо и завуалированно, что читатель мог подумать на любой прибрежный лес в любой из сарпальских сатрапий.
Только в день выставки я поняла, насколько Стиан был прав в своём желании сохранить заповедные леса Гамбора в тайне ото всех. Четырёхметровая фотография халапати вызвала небывалый ажиотаж. Гости только и спрашивали, как мы выжили после встречи с таким исполином. А после снимков ритуального кормления цветка-людоеда нас со Стианом и вовсе прозвали отчаянными смельчаками.
Интерес к фотовыставке был неимоверный. Покидая её, люди буквально сметали с лотка экземпляры нашей книги и памятные открытки с животными и растениями Гамбора. На следующий день пресса просто разрывалась от восторгов в наш адрес. Мы получили такую рекламу, что от желающих посетить экспозицию и купить книгу не было отбоя. И я даже не знаю, что для тромцев стало большей сенсацией – существование диковинных форм жизни далеко на юге или тот факт, что аконийская маркиза презрела чувства наследного принца и бросила всё, чтобы стать женой их земляка, пусть и не родовитого, но из очень интересной семьи.
Да, теперь уже все знали, что доктор Вистинг приходится сыном той самой Шеле Крог, что лет тридцать назад покорила ось мира. Собственно, после скандала в Авиле, Стиан стал публичной личностью и больше не видел смысла скрывать хитросплетения своей биографии. Поэтому Шеле тоже досталась порция внимания прессы, когда она вместе с Жанной приехала на выставку. Малышка, наслушавшись наших со Стианом разговоров о подготовке к выставке, так захотела посмотреть на большую фотографию большой птицы, что мы не смогли ей отказать.
Шела привезла Жанну на выставку, заручившись её обещанием вести себя среди посетителей тихо, не озорничать и не бегать по бывшему цеху. Малышка и вправду не шалила, только улыбка и смешинки в глазах выдавали её неуёмное озорство.
И всё же, когда журналисты окружили Шелу и Стиана и начали засыпать их вопросами, Жанна улучила момент и выскользнула из-под надзора старших. Но я всё равно держала её в поле зрения и была наготове, если она захочет оторвать лист от низенькой пальмы или приложить потную ладошку к фотографии на стене.
Не прошло и пяти минут, как Жанна нашла себе приятеля по играм в салочки. Это был мальчик на пару лет старше неё и тоже сарпалец. Я была удивлена, что кто-то из мигрантов пришёл на выставку, да не один, а с детьми, и вместе с тем польщена, что мои сарпальские работы вызывают интерес у уроженцев Сарпаля. Но так я думала ровно до того момента, пока Жанна не отшатнулась от мальчика, чтобы подбежать ко мне и вцепиться в моё колено со словами:
– Эмеран, почему он говорит, что мама у меня не настоящая? Она же самая-самая настоящая, не игрушечная.
Её взволнованный голосок и опасный вопрос взволновали меня не на шутку. Что мне сказать Жанне? Как повести себя в такой ситуации, чтобы она ничего не заподозрила и поскорее забыла оброненную кем-то фразу?
– Кто тебе сказал такую глупость? – погладив её по головке, как можно более беззаботно спросила я. – Тот мальчик, с которым ты играла?
– Да. Он плохой.
– Почему? Потому что назвал твою маму ненастоящей?
– Да, – был мне полный обиды ответ.