Мне так хотелось расспросить его о том времени, о его родителях, но я побоялась испортить такой хороший момент не самыми приятными для Шанти мыслями, и потому промолчала.
Ближе к вечеру мы, наконец, дошли до Кутугана. И я никак не ожидала увидеть на подходе к городу вереницы людей, коней и обозов. Словно ручейки, они стекались к холму, на котором высился необычайной красоты храм. Красные стены, зелёные крыши в пять ярусов и золоченые коньки, а ещё высокие башни позади и протяжённый дворец.
– Это и есть храм богини Азмигиль? – спросила я Шанти, на что он равнодушно ответил:
– Нет, что ты. Она старосарпальская богиня, а старосарпальских богов здесь чтут немногие. Этот богатый монастырь построен в честь бога Унухура.
– Да? И что это за бог, раз к нему стремится так много людей?
– Он покровительствует торговцам, одаривает всех молящихся ему изобилием и отводит от них неудачи и болезни. Унухур – самый почитаемый бог Жатжая. В его монастыри стремятся попасть юноши со всех концов сатрапии.
– Почему?
– Ну как же, – едва заметно усмехнулся Шанти, – служить покровителю торговцев очень почётно. Эти самые торговцы всегда стремятся щедро одарить своего бога. Чем больше подношение – тем больше удачи и изобилия торговцы получат в ответ. А кто отправит прямиком к богу эти подношения, если не монахи?
– А, понятно, – кивнула я, – монахи живут на пожертвования и живут очень даже небедно и сыто.
– Всё так. И ведь как странно. В былые времена в Жатжае ведь не было монастырей.
– Совсем не было?
– Совсем. Это в соседнем Чахучане одинокие мужчины стали селиться общинами в уединённых местах, чтобы отрешиться от мирской жизни и не завидовать женатому соседу. А вот в Жатжае всем женихам всегда хватало невест. Но ведь, чтобы жениться, нужно быть работящим и богатым, а это нелёгкий путь. Зато вот в монастыре работать не надо, но можно жить сыто и беззаботно.
– Хитро придумано.
Мы пересекли тропинку, по которой караван гружённых тюками и мешками коней взбирался на холм к стенам монастыря, и продолжили свой путь к соседней скале, где раскинулся невзрачный городок. Да, с богатым монастырём ему своей приземистой архитектурой не сравниться. Только двухэтажные домики и видны. А где же храм Азмигиль, или он в этом недружелюбном для сарпальских богов крае тоже скромен и неказист?
Об этом я и спросила Шанти, но по его обеспокоенному лицу поняла, что что-то не так.
– Я и сам не понимаю. Каждый храм Азмигиль увенчан башней, а здесь её не видно. Не понимаю…
Я уже успела подумать, что мы набрели вовсе не на Кутуган, а другой город, но стоило нам пройти крепостные стены и спросить прохожих, что это за место, как они подтвердили, что мы пришли именно туда, куда и хотели.
– Храм Азмигиль? – переспросила у Шанти улыбчивая женщина, – нет, не слышала про такой. Но был тут один… монастырь давным-давно. Его сотни лет строили и не могли построить. Потому что днём люди из камней стены складывают, а по ночам злобные демоны эти стены по камушку разбирают. Раньше монахов там было много, они и успевали монастырь строить. А сейчас только один остался, ходит по руинам, какие-то молитвы бормочет, блюда во дворе расставляет, пучки трав жжёт, водой их прыскает.
– Это же жрец Азмигиль, – оживился Шанти. – Где его найти?
– Так по руинам он бродит. А руины за старым амбаром лежат, на западном склоне.
И мы пошли вверх по центральной улице, чтобы с вершины скалы оглядеть город и приметить нужные развалины. По дороге нам то и дело встречались женщины, девушки, девочки, старухи. Мужчин почти не было, за исключением глубоких стариков и маленьких мальчиков. Что за странный город? Куда пропали мужчины? Ушли в монастырь за лёгкой долей и сытой жизнью? И им даже невесты не нужны? В Чахучане бы их не поняли.
Всю дорогу, что я шла вслед за Шанти, мне в спину прилетали злобные женские комментарии:
– Ох, какая же жена у него страшная.
– И как он только со страху-то не помер, каждый день на неё смотреть?
– Глаза как у змеи. Уродина.
– Приворожила его, точно приворожила.
Вот бы найти храм и поскорее убраться из этого недружелюбного места. Хотя, кому недружелюбное, а кому гостеприимное сверх всякой меры.
– Братец, а приходи ко мне на постой, я тебя таким вкусным ужином угощу, – крутилась перед Шанти бойкая девица, а её уже отпихивала плечом другая:
– Нет, братец, у неё суп вечно переварен, а вот у меня самый лучший. И постель у меня мягкая. Ты приходи на постой.
Похоже, в этом городе все мужчины подались в монахи за беззаботной жизнью, а женщинам остаётся только изнывать от одиночества. Девицы так беззастенчиво строили Шанти глазки, но он даже не думал обращать на них внимание. Кажется, его всецело заботила судьба храма Азмигиль. Судя по его реакции, храм не должен был лежать в руинах. Значит, что-то случилось.
