— Ты будешь слушать или постоянно меня перебивать, делая для себя какие — то открытия? — спокойно спросил нан.
— Конечно, слушать!
— Ну так слушай!
Сидели мы значит с водяным за столом и вдруг к нам в комнату вплывает Алези. Торжественно так вплывает, медленно. Мы прервали разговор и уставились на нее. А она подплыла ко мне и, достав откуда — то небольшую коробку, расписанную золотом, извлекла из нее ожерелье из розового жемчуга и ракушек.
— Уважаемый Фаравул, я хотела бы преподнести вам на память это ожерелье из очень редкого розового жемчуга, которое только что принесли мне из нашей сокровищницы. Сама выбирала! — добавила немного с гордостью она.
Мне польстила такая забота и внимание, конечно, я не мог отказать девочке, смотрящей на меня такими добрыми, преданными глазами и подставил шею. Мне бы тогда следовало обратить внимание на недоуменный взгляд Ореза. Не обратил. А зря. Дело в том, что у водяного нет сокровищницы, да и розового жемчуга на Фабсе тоже нет. Но, как я уже сказал, я не обратил внимания на эти огрехи и добровольно дал повесить на себя украшение, а затем горячо поблагодарил русалку за подарок. Она немного засмущалась и быстро уплыла.
Когда мы с Орезом прощались, он неожиданно сказал:
— Снял бы ты это ожерелье.
— Почему? — удивился я. — Пусть пока повисит, а завтра сниму. Зачем обижать ребенка в лучших чувствах?!
Водяной пожал плечами, избегая смотреть мне в глаза, и больше на эту тему мы не заговаривали.
На поверхности я очутился поздно вечером, поэтому решил заночевать в лесу, а уже утром двигаться дальше. В этом плане мне можно сказать повезло. Сюрпризы начались ночью. Я проснулся от того, что кто — то нагло меня то ли колол, то ли кусал. Первым делом я просмотрел всю местность в округе, но никого рядом не оказалось. И только тогда уже я обратил внимание на свой недавний подарок. Жемчужины ожерелья сменили цвет на ядовито — оранжевый и теперь одна за другой лопались с глухим хлопком. И не просто лопались, а разлетались, как скорлупа от яиц! А вот из этих «яиц» выползали водяные блохи (водятся здесь такие) и сразу разбегались по моей шкуре (блохи любят и чтут собственное пространство) и впивались в тело. После этого они сыто валились с лап и тут же сгорали в яркой оранжевой вспышке, напрочь сжигая весь мех на этом участке.
Я конечно предпринял попытку избежать полной порчи шкуры и стал лихорадочно сдирать подарочек. Удалось мне это не сразу, застежка по какой — то причине расплавилась и не желала открываться, поэтому пришлось раздирать украшение пополам. Кстати веревочка, на которой оно висело, была из волокон водорослей, славившихся своей прочностью! В общем сброшенное кое — как ожерелье, насчитывало к тому моменту всего одну целую жемчужину.
Уморенный «борьбой» с подарочком, я сразу же завалился спать. Утром осмотрел себя в воде лесного пруда и страшно разозлился на эту русалку. Я был весь в ровный оранжевый кружочек, причем этот «горошек» был ничем иным, как залысинами на шкуре! Появиться в таком виде кому — либо на глаза я конечно же не мог, поэтому был вынужден слоняться по лесу целый месяц, что никак не добавило мне хорошего отношения к младшенькой дочурке Ореза. И потом еще пару недель некоторые знакомые при встрече говорили мне о странной неровности моей шкуры.
Как только я снова оброс, то послал Алези ответный подарок — изящный флакон с пурпурной жидкостью. Как писал мне потом ее отец, русалка получив его, пришла в полный восторг и тут же принялась открывать. Когда тугая крышечка наконец была вынута, Алези вдохнула «аромат» подарка и … не успев отстраниться от сизой дымки, тут же вкусила прелесть моей мести — ее лицо и руки окрасились в сочно — бордовый цвет.
— Ты мстил ребенку? — взгляд Фара, посланный мне в ту же секунду, сразу отбил желание узнать ответ на заданный вопрос.
— Ты даже не предполагаешь КАК поступил этот «ребенок», окрасившись в бордовый цвет! Она изучила свою внешность и… неописуемо обрадовалась — у нее появились новые задумки по подшучиванию над наивными гостями! Вот что мне примерно тогда написал водяной: «Спасибо» за подарок для дочери. Она очень обрадовалась. Теперь ее увлечение биологией прошло, …она увлеклась химией!» Так что сама посуди, нужна ли тебе такая подружка, как говорится, с кем поведешься…
— А кто тебе сказал, что я буду набираться у нее разных причуд, может быть, она будет набираться их у меня! — с вызовом заявила я.
— Кошмар! Не говори мне таких ужасов. Ты и она — это же гремучая смесь, явно взрывоопасная!
— Ну… — «засмущалась» я, — не так громко об этом. Я скромная.
Фар аж поперхнулся.
В лесу мы уже торчали более часа, но шкура нана никак не реагировала на мои мысленные мольбы, поскорее реанимировать свой старый родной цвет, по — прежнему оставаясь фиолетовой. И я в третий раз завела ту же «песню».
— Фар, ну мы идем? Сколько можно ждать, может твой новый окрас на несколько дней. Мне еще надо привести себя в порядок, припудрить носик… Если мы пропустим бал в честь меня, Совет, нас по головке не погладит. К тому же этот цвет безумно тебе идет!
