Фар лишь демонстративно смотрел на одну из своих лап, потом на меня и снова принимался бессовестно валяться на зеленой травке. Мне же это порядком уже надоело — скучно, грустно, голодно.
Я пошла в бог знает какой раз «прочесывать» округу, в надежде найти хоть кого — нибудь или что — нибудь, что помогло бы мне скоротать время, когда услышала громкий всплеск и быстро побежала обратно к колодцу. Там я застала водяного, наполовину высунувшегося из каменной чаши входа в озеро, оживленно болтающего с фиолетовым Фаром. Я не стала приближаться и поэтому разговора не слышала, зато смех водяного грохотал на весь лес. Потом Орез вскинул руку над наном ладонью вниз и оттуда, как из крана полилась вода. Фар, словно смывая грязь под душем, стал линять, а фиолетовый цвет, словно краска для волос, побежал с него на землю, сразу в ней растворяясь.
Я немного подалась вперед и, как водится, наступила на сухую ветку. Орез обернулся, «выключил душ», приветливо помахал мне рукой и поклонился. К этому моменту Фар был уже своего природного цвета и вертелся, разбрызгивая воду в разные стороны. Водяной что — то сказал нану и, вновь помахав мне рукой, скрылся в колодце.
Приблизившись к Фару, я открыла рот для очередного вопроса, но нан поднял лапу в останавливающем жесте и быстро проговорил:
— Без комментариев! Перемещаемся к дворцу.
СЕРЕБРЯНЫЙ ДВОРЕЦ
Минута и мы стоим у красивых ворот переливающегося серебряного цвета. Изящные изгибы и задумка этого творения впечатляли. Ворота так и просились сфотографироваться на их фоне. Шик! В очередной раз пожалев об отсутствии фотоаппарата, я немного сникла и поплелась за Фаром. А между тем перед нами появился не меньшей красоты огромный дворец, как будто самостоятельно выросший из центра озера и застывший в урочный час на долгие века. Множество башенок, огромные шпили, невесомые мостики и… Ставлю многоточие… И, пожалуй, еще одно…
Я шла с открытым ртом, взирая это чудо и слушая историю дворца от нана. В результате я узнала, что Серебряный дворец был построен очень — о–о — очень давно (точной даты никто не помнит). Здесь проводили встречи и совещания всех волшебников. А чтобы никто не мог навредить или повлиять на принимаемые здесь решения с помощью магии, этот дворец сделали антимагическим. То есть он полностью нейтрализует любую магию, особенно направленную во зло.
— Так что тебе придется иногда путешествовать или хотя бы выезжать из дворца, чтобы узнать проснулась ли твоя сила. — лаконично закончил Фар.
Я, внимательно слушала своего экскурсовода, оглядывала все вокруг и по ходу дела задавала вопросы.
— А кто эти красавцы у ворот? — был мой следующий вопрос, когда увидела у дверей замка двух здоровых «качков». Сразу было понятно, что они обладают большой физической силой.
— Это джинны.
— Ух ты! Что правда? Настоящие? А они и желания выполняют?
— Это свободные джинны. Они все делают исключительно по своей доброй воле. Чужие желания выполняют только те джинны, которые заключены злыми заклятиями в различные сосуды или предметы, из которых их нужно вызывать. Но, благодаря нашим усилиям, точнее объединенным усилиям наших волшебников, таких сосудов с джиннами осталось всего три. И то только потому, что на них очень древние сильные заклятия. Пока мы не можем их снять (попробуешь и ты свои силы, когда обретешь волшебство), но непрестанно следим за теми, к кому попадают эти сосуды.
— Здорово! А где лампы хранятся? Мне бы такую пока я свою силу не пробудила.
— Точное местоположение известно только двух ламп, но это секрет. Где находится третья лампа, никто не знает. Поисковые заклинания вернулись ни с чем. Но сами джинны поставили заслоны и нейтрализуют злую магию, которая им по силам, если та будет иметь место.
— Как это, «которая им по силам»? Неужели много джиннов не смогут нейтрализовать силу волшебного желания одного единственного джинна?
— Желание может быть задействовано каким — нибудь злым волшебником в совокупности со своим произнесенным заклинанием, к тому же неожиданно и в непредусмотренном месте. Нельзя же всего предусмотреть! — фыркнул нан.
Между тем мы поравнялись с этими могучими красавцами (действительно, если бы они немного не просвечивали, то весь женский состав, имеющий возможность их встретить, неизменно был у них в поклонниках).
— Привет, мальчики! — весело крикнула я джиннам, помахав ручкой, и те сразу растянулись в улыбочках. Ух…
Блин! Хочу фотоаппарат! У — у… «Вот тут, мама, я у ворот дворца. Да, я в нем живу. Это я с джиннами. Нет, что ты, они очень славные ребята. Здесь я…».
Один из джиннов подался вперед, собираясь видно со мной поболтать (или пригласить на свидание), но Фар что — то там им быстро мысленно передал (аж напрягся весь) и джинны сразу вытянулись по стойке смирно с каменными лицами.
— Фар, ты что делаешь? — стала возмущаться я, как только мы зашли в двери. — Я тут понимаешь вышла в люди, то есть в джинны… Тьфу! В мир. К народу. К джиннам. Короче, наводить по мере сил связи с общественностью. А ты! Все мои высокие порывы губишь в зачатке! Что сие означает?
