Канпур оказался большим городом, и нескончаемые городские улицы, кишащие пешеходами, велосипедистами и животными, только вытягивали из нас последние силы. «Отскакав» свыше ста двадцати миль по ухабистым дорогам, хотелось в изнеможении забиться в какое-нибудь тихое и спокойное убежище, но нам предстоял еще не один час работы. Нужно было найти отель или пансион, раздобыть продуктов, «провернуть» готовку и провести последний час бодрствования за кипячением воды. Индийцы так и не поняли, для чего мы тратим столько времени на кипячение воды, если никогда не завариваем чай. Они в полном недоумении наблюдали за тем, как мы кипятим сырую воду, котелок за котелком, лишь затем, чтобы потом залить ее в пластиковую флягу и оставить остывать снова. Пока мы стояли на окраине Канпура, отдыхая и собирая последние крохи энергии, которой должно было хватить нам на вечер, возле нас остановился студент колледжа на мотороллере и предложил свою помощь.
— Меня зовут Прадип, — улыбнулся он. — Провожу вас в пансион. Всего в километре отсюда.
Пансион представлял собой трехэтажный квадрат с цементным внутренним двориком в центре, куда выходили окна всех номеров. Он походил на тюрьму — темный и грязный, со снующими по полу крысами. Об электричестве можно было только мечтать. Из-за удушающей жары двери в номерах держали нараспашку. При нашем появлении обитатели верхних этажей свесились через балконные перила поглазеть на нас. Жители нижнего этажа заняли наблюдательные посты в дверных проемах. Все они были грязные и оборванные, и ни один не улыбался. Хозяин заведения объяснил Прадипу, что все комнаты заняты и нам бы лучше поехать в отель на другом конце города.
— Далеко ли отсюда? — поинтересовался Ларри.
— Восемь километров, — ответил Прадип.
Пять миль. Мы поежились. В этот момент такое казалось просто невыполнимым. Мы были слишком разбиты, чтобы проделать еще пять миль, особенно по городским улицам.
— А нет ли чего-нибудь поближе? Мы изрядно устали, — простонал Дасефф.
— Нет. Ничего, разве что только дороже. Немного передохните, и поедем дальше.
Прадип переговорил с владельцем, который окликнул стоявшего неподалеку мальчишку. Мальчишка сбегал за ведром и поднес его нам. В ведре плавал ковшик, и он жестами предложил нам умыть лицо и руки. После двух дней езды без умывания наша кожа задубела от грязи. Пока мы приводили себя в порядок, хозяин притащил для нас три легкие деревянные кровати с веревочной сеткой и водрузил их в центре дворика.
Пока мы восстанавливали силы, Прадип стерег велосипеды, болтая с хозяином. Кругом галдели игравшие во дворе дети. В воздухе висел приторный запах сандалового фимиама. Пока я отлеживалась, мышцы еще больше «стянуло», когда же я вскарабкалась на велосипед, они тяжко запротестовали. Ларри, должно быть, переживал агонию, но он ни разу не пожаловался, так же как и Джефф, который изо всех сил крепился, пытаясь совладать с желудком.
Все пять миль мы чудом умудрялись не упустить из виду Прадипа и не потерять друг друга, что можно считать проявлением большой сноровки, учитывая, насколько были переполнены дымные, тускло освещенные улицы. Отель, куда нас привел Прадип, порадовал большими чистыми номерами с вентиляторами под потолком. После того как мы завели велосипеды в комнату, Прадип повел Джеффа и Ларри на расположенную вблизи отеля рыночную площадь за продуктами к обеду и запасом продовольствия на завтра.
— А вы подождите здесь, — сказал мне Прадип. — В этой части города женщине не следует выходить по ночам на улицу. Останьтесь и не забывайте запирать двери.
После того как они ушли, воспользовавшись краном в уборной, я соскребла с себя грязь и постирала шаровары и футболку. Пока я плескалась, управляющий гостиницы с помощником барабанили в дверь уборной, трясли ее, пытаясь распахнуть; я была рада, что Прадип предупредил меня о необходимости всегда и всюду запираться. Я крикнула им, чтобы убирались, в конце концов они так и сделали. Когда через час Ларри и Джефф вернулись с покупками, Прадипа с ними уже не было.
— С рынка он поехал домой. Мы поблагодарили его за помощь, и он обещал заглянуть к нам утром, до отъезда. Какая удача, что он остановился нам помочь, — сказал Ларри.
Джефф кивнул и растянулся на кровати.
— Господи, до чего же здорово выбраться из этих толп, — вздохнул он. — Люди, люди, люди… Вот и все, что ты здесь видишь. В этой стране к концу дня действительно устаешь от людей и мечтаешь забиться в какой-нибудь тихий и укромный уголок, подальше от этих физиономий. Туда, где на тебя никто не глазеет и где не слышно велосипедных звонков. Боже мой, как надоели эти звонки! Понимаю, они нас так приветствуют, но зачем же продолжать трезвонить всю дорогу? По утрам я добренький — выспался, съел прекрасный завтрак и вроде все нипочем; но ближе к ночи я усталый, голодный и раздражительный, и мне правда нужно спрятаться. Глядите. — Джефф широким жестом обвел комнату. — Вот что мне нужно. Ничего, кроме четырех голых стен. Ни рож, ни глаз, ни блестящих белых зубов.
