— Здесь говорится, что многие рестораны и кондитерские возникли, когда в Непале остались, отслужив, некоторые волонтеры Американского Корпуса Мира, — разъяснил Джефф. — У всех иностранцев, побывавших в Катманду, пользуются популярностью дешевые ганджа и грибы. Иностранные путешественники и альпинисты, прилетающие в Катманду, останавливаются на время в городе для организации подъема в горы, так что здесь большой спрос на привычную родную пищу. Надо думать, после нескольких недель путешествия на рисе и дале любой готов прикончить прорву пирогов, кексов, бифштексов, пиццы и всего остального. В книжке сказано, что самые дешевые кондитерские магазины находятся там на Пиг-аллее и около Фрик-стрит. На Фрик-стрит ганджа вывешивают из окон. Множество дешевых мест, где можно остановиться, и забегаловок.
Первое, что мы сделали, прикатив в Катманду 7 декабря, — отправились прямиком на почту. Непал был главной базой для почтовой корреспонденции Джеффа, который не получал писем из дома с тех пор, как отбыл из Европы, и он ушел с толстой пачкой. Мы с Ларри никого не просили писать в Катманду; писем можно было не ждать вплоть до Новой Зеландии.
Увидев груду писем, полученных Джеффом, мы осознали, что проведем рождественские праздники в Непале и Таиланде в одиночестве, в окружении сдержанных индуистов и буддистов, вдали от традиционных семейных встреч, без единого слова от родных и друзей, и почувствовали застарелую тоску по дому. Стоя рядом с почтой в Катманду, мы оба ощутили страстное желание вернуться домой, в особенности Ларри.
Едва мы вышли из здания, я бросилась обратно и спросила клерка на всякий случай, нет ли почты для Ларри и меня. Невысокий смуглый непалец, одетый в широкие брюки, пуловер и цветастую кепку, которые носят многие непальские правительственные служащие, порылся на стеллаже в ячейке на «С», улыбнулся и протянул мне письмо. Оно пришло от Кристины. В Лондоне, когда мы виделись с ней последний раз, она с волнением говорила о прекращении велопробега и возвращении к комфортной жизни в Америке.
«Наверное, уже наступит Рождество, когда мое письмо дойдет (и если вообще дойдет) до тебя, — писала она. — И я знаю, ты затоскуешь по дому, поэтому, думаю, важно, чтобы ты знала: я переменила решение насчет возвращения домой. Ты должна знать: я собираюсь продолжить. Похоже, все здесь озабочены только приобретением вещей — домов, машин, телевизоров, стереосистем. Каждый говорит о своей работе, о том, сколько зарабатывает и что потом купит, и т. д. Но что меня по-настоящему бесит, так это когда они начинают выражать недовольство по поводу таких вещей, как цена на бензин; а еще — КАЖДЫЙ ЕЗДИТ НА МАШИНЕ ВЕЗДЕ. Никому не приходит в голову сесть на велосипед и сэкономить бензин, даже если надо проехать всего квартал. После поездки по Алжиру, насмотревшись на бедность большей части тамошнего населения, мне трудно испытывать особую симпатию к людям здесь, когда они жалуются на то, что не могут сэкономить достаточно денег для покупки супершикарного цветного телевизора или микроволновки, которую видели в витрине магазина с месяц назад.
Так вот, заявляю следующее: я не заметила, как проста жизнь в дороге, и завидую вам обоим. Не могу поверить, что упустила возможность проехать через Гималаи только оттого, что устала от жары и грязи. Многие из нас, американцев, по-настоящему испорчены, правда? Продолжайте. Поверьте мне, вы будете счастливы, сделав это!»
От письма Кристины стало полегче, и наша решимость устояла. Я сложила письмо в рулевой ранец, и с почты мы втроем поехали в отель, который нам рекомендовали в Покхаре, отель «Шакти». Свободным там оказался только один номер на двоих, за тридцать две рупии; мы с Ларри его заняли, а Джефф нашел себе комнату в отеле вверх по улице.
— Держу пари, небось рады от меня избавиться и побыть хоть на время наедине, — ухмыльнулся Джефф. — Следующие два часа я буду заниматься чтением своих писем и перечту их раз по сто. Потом, попозже, я вернусь сюда, заберу вас обоих, и мы потрясем своим аппетитом ничего не подозревающий Катманду!
Джефф вместе со своим путеводителем оказались совершенно правы в отношении ресторанов Катманду. Во множестве разбросанных по городу ресторанов иностранцы набивали рты и обсуждали свои поездки, восхождения, болезни — оценивали грибы и гандж и говорили о кризисе с заложниками в Иране. Совершенно удивительно, но даже хиппи из Европы, которые обычно с отвращением воспринимают все, что символизирует американское правительство и американское общество потребления, выступали против иранских террористов.
