Потребовалось определенное усилие, чтобы уговорить себя вернуться на тропинку. Ларри дал мне палку, и, прокладывая себе дорогу к палатке, я шарила ею в кустах, а мои ноги выплясывали джигу.
После обеда Ларри отправился фотографировать змею, но ее не оказалось там, где он ее оставил.
— Когда я увидел, что ее нет, — рассказывал он потом, — то на какое-то мгновение подумал, что она ожила, находится как раз позади меня и сейчас набросится. Это было кошмарное ощущение. Но потом я нашел ее неподалеку от того места, где бросил. И она была совершенно мертвая. Возможно, отползла туда в предсмертных конвульсиях.
После случая со змеей больше недели я не посещала кусты и деревья вдоль дороги. Приходилось терпеть до приезда в какой-нибудь городок или на бензоколонку, чтобы воспользоваться общественным туалетом. Временами, если туалеты попадались нечасто, казалось, что мочевой пузырь лопнет, — но от визитов в кусты я отказывалась.
Когда мы выехали из Айдахо и оказались в Йеллоустонском национальном парке, случилась удивительная вещь — его занесло снегом. Толпы туристов, наводнявшие парк в пик туристического сезона, исчезли. Двигаться на велосипеде было ужасно холодно. Горы были покрыты снегом, снег засыпал нас на всем пути. Но почти полностью в нашем распоряжении оказались грязевые ванны, гейзеры, горячие ручьи, каньоны, олени, лоси и вся природа. Едва ли можно было желать большего.
По перевалу Силван-Пасс, который находится на высоте восемь тысяч пятьсот тридцать футов, почти час мы добирались до восточного выхода из Йеллоустона. Спустившись с перевала и выехав за пределы Скалистых гор, мы поняли, что нам предстоит длинный и сравнительно монотонный путь к Восточному побережью. Насколько нам было известно, никаких горных цепей вдоль нашего экспериментального маршрута через Вайоминг, Южную Дакоту, Миннесоту, Висконсин, Мичиган, южный Онтарио и Нью-Йорк не было — только равнины и пологие холмы вплоть до Аппалачей. Никто ни словом не обмолвился нам о горах Бигхорн в Вайоминге, а на своих картах мы их проглядели. Первым о них упомянул владелец магазина спортивных товаров в Коди, где мы покупали газ для плиты.
— Так вы направляетесь на восток, да? И каким же перевалом решили идти? — спросил он.
— Перевалом? Каким еще перевалом? Мы собираемся на восток, а не на запад, — ответил Ларри.
— Надо, ребята, вам кое-что сообщить. Если вы отсюда двинете прямо на восток, то попадете как раз в горы Бигхорн. Они отсюда приблизительно в восьми милях, а перевалы там одни из самых опасных. Будьте уверены, гораздо хуже, чем в той части Скалистых гор, откуда вы прибыли. Советую вам свернуть на юг и направиться в Грейбулл, спуститься до Уэрленда, а потом через перевал Паудер-Ривер-Пасс попасть в Баффало. Если же попытаетесь пересечь горы в районе Грейбулла, то вам придется ехать через Грэнит-Пасс в Шеридан по самой худшей из здешних дорог. Паудер-Ривер выше, но эта дорога лучше.
Во всем нашем путешествии перевал Паудер-Ривер — девять тысяч шестьсот шестьдесят шесть футов — оказался самым высоким. От Уэрленда до высшей точки — пятьдесят пять миль, за которые дорога подымается на пятьдесят шесть сотен футов, причем на последних пятнадцати — двадцати милях она представляет собой почти сплошные «американские горки»[2].
Мы начали взбираться по ней днем 24 августа, отменив правку. Три часа мы крутили педали по грейдеру. Подъем шел медленно и утомительно, было жарко, мы проехали мимо двух заглохших машин. С высшей точки мы промчались в Баффало, а потом отправились через восточный Вайоминг.
Спустя два дня мы достигли Южной Дакоты. От других велосипедистов мы слышали множество историй о Южной Дакоте.
— Ничего, кроме плоской или холмистой прерии, — сообщил один из них. — Вы умрете от скуки.
— Ни разу не слышал, чтобы у велосипедиста в Южной Дакоте был попутный ветер. В каком бы направлении вы ни ехали — ветер всегда встречный, — сказал другой.
— Южная Дакота? Проверите свою способность не свихнуться, а заодно и прочность брачных уз, — успокаивал еще один. — Ветер в лицо, и смотреть не на что. Будучи там, прочел в газете, что, по мнению одного русского ученого, посетившего Южную Дакоту, она похожа на Сибирь! И там тоже полно комаров. Они являются главными «пернатыми» штата.
