собою.Свет проникал в курию сверху — крыша была разворочена, и на мозаике лежали три убитых мужа, облеченных знаками своего достоинства. Лица их были бледны, остановившиеся глаза обращены к небу. Рядом с ними валялись тяжелые черепицы. Марий взглянул вверх. Несколько черепиц полетели в него. Он отошел к порогу и, чувствуя, как сердце колотится в груди, глядел на смелые лица Сатурнина и Главции, на раскроенную голову Сафея.Крики толпы вывели его из оцепенения.— Да здравствует Эквиций! — ревели сотни глоток, и Марий выбежал на форум: земледельцы несли Эквиция на плечах.
С обнаженным мечом, страшный, взъерошенный, Марий бросился к караульным:— Почему отпустили самозванца?
— Вождь,— ответил Петрей,— толпа опрокинула нас и сбила замки… Мы не виноваты.
— Приказываю убить Эквиция…
Толпа несла фирманца на плечах. Улыбаясь, он что-то кричал Гесперу, протягивал руки к плебеям, и Петрей, притаившись за колонной храма Кастора, не спускал с него настороженных глаз. Вот он поднял лук, натянул тетиву. Стрела взвизгнула и пропала.Эквиций захрипел, пошатнулся. Кровь хлынула из пробитого горла,— недаром караульный начальник считался самым метким стрелком.Толпа бросилась искать убийцу, но у храма Кастора было пусто.А Петрей, стоя перед Марием, говорил, улыбаясь:— Вождь, приказание твое исполнено: самозванец убит.
Война в Сицилии кончилась полным разгромом рабов: консул Манний Аквилий, убив на поединке вождя Атени-она, опрокинул неприятельские войска, а остатки их осадил в крепости и взял измором; затем последовали казни, наполнились тюрьмы; рабам было запрещено носить оружие.И в Риме победила власть: популяры были разгромлены.Не имея вождей, одинокие, преследуемые, они не знали, что делать. Одни искали союза с врагами и убийцами, заискивая перед ними, выполняя их преступные поручения, лишь бы уцелеть для будущей борьбы; другие укрывались в Остии и соседних городах; иные бежали к царю Митридату, покорявшему царства Малой Азии и угрожавшему, по слухам, войной самому Риму.Мульвий находился в Риме. Он не имел заработка и жил подачками Мария. Однажды, бродя по улицам, он встретился с Тукцией. Жизнь свояченицы опечалила его, а равнодушие, с каким она отнеслась к смерти Тициния и родных, возмутило. Он не удержался и упрекнул ее.— Чего ты хочешь от меня? — удивилась Тукция.— Разве хоть один из вас пожалел меня? Все вы преследовали меня, как собаку… Я не говорю о Виллии: он одел меня и снабдил пищей на дорогу…
— Виллий в Риме. Он занялся гончарным производством.
— Ты видел его?
— Он живет на улице горшечников, в доме Марка Фульвия Геспера.
— А имущество, домик? — вспомнила Тукция долину возле Цереат.
— Все продано за долги.
