Бойориксу казалось, что он засыпает, а римские слонадоносятся сквозь тяжелый сон, навалившийся па него, как огромная глыба. Он хотел крикнуть врагам, что ненавидит их, что придут еще братья и отомстят за эту бойню, но язык не повиновался ему. Он сделал над собой усилие, чтобы стряхнуть тяжесть, и почувствовал, что опускается куда-то в темноту — все глубже и глубже… Катул и Сулла молча стояли над трупом кимбрского вождя.Легионарии Мария грабили неприятельский лагерь, Ругаясь друг с другом из-за каждой ценной вещи, они готовы были разрешать споры копьями и мечами. Вскоре появились и воины Катула; захватив оружие, знамена и трубы, они поспешили перенести их в свои шатры. Легионарии Мария не препятствовали им: они искали ценностей, а оружие и знамена их не прельщали.Вечером у костров воины спорили о том, кто из консулов разгромил варваров. Сулла бродил по лагерю, прислушиваясь, но вмешиваться избегал. Он обдумывал, как доказать, что победил Катул, и вдруг быстро направился к палатке друга.
— Послушай, Квинт, — сказал он, — воины ссорятся: одни считают победителем тебя, другие — Мария. Не выбрать ли нам третейских судей?
— А не все ли равно, кто победил? — равнодушно возразил Катул. — Самое главное сделано: отечество спасено.
— Это верно, но зачем плебей присваивает победу оптимата, хвастается ею? — возмутился Сулла.— Пусть Марий выберет двух человек, а мы пошлем одного… Хочешь, я сейчас же пойду к плебею?
Узнав, в чем дело, Марий вспылил:— Mehercle! Победа моя! — крикнул он, бледнея.— Как ты смеешь, трибун, так говорить?
— Не я говорю, а воины. Пусть судьи разрешат спор! Назначить двух человек, а третьим буду я.
Марий угрожающе взглянул на него.— Я уступаю, не желая раздоров среди воинов, — мед
ленно выговорил он, задыхаясь, — но клянусь Марсом, яприпомню тебе когда-нибудь эти дерзкие речи! Пустьрассудят нас пармские послы, которые находятся в лагере.Они расстались смертельными врагами.А на другой день третейские судьи обходили и опрашивали воинов.Легионарии Катула повели судей на поле битвы и показывали им трупы кимбров:— Все они поражены нашими копьями! Взгляните —
вот имя Катула, вырезанное на древках…Признав победу за Катулом, пармские послы остереглись, однако, сказать об этом Марию, к которому у них было дело, и объявили консулам:— Хотя честь победы при Верцеллах принадлежит
