вы не получите земель. Добивайтесь, чтобы консулы объявили поскорей об его изгнании!Через несколько дней Метелл, проходя по форуму, услышал крик глашатая. Он спокойно выслушал постановление комиций об изгнании и направился домой,.размышляя, куда ехать и какие вещи взять с собой в чужие страны.XLIНакануне выступления популяров против Меммия Марий пришел домой, сопровождаемый Сатурнином, Сафеем и Главцией. Вражда с сенатом, ненависть городского плебса и раздражение союзников (он был уверен, что Телезин и Лампоний считают его двуличным) — всё это угнетало его.Юлия заметила по лицу мужа, что произошли какие-то неприятности, но спросить в присутствии гостей не решилась. Она видела, что супруг удручен, Сатурнин мрачно-решителен, а Главция — неестественно весел.Марий и Сатурнин молча уселись у имплювия, а Главция, засмеявшись без причины, воскликнул:— Борьба начинается!
— Это так,— пробурчал Марий,— но я, консул, нахожусь в странном положении: что прикажет сенат — я обязан исполнить.
Сатурнин пожал плечами.— А ты не исполняй,— спокойно сказал он.— Созо
ви ветеранов и опрокинь сенат…Марий молчал. Предложение казалось заманчивым.Юлия начинала понимать; ей стало страшно. Неужели Марий поддастся подстрекательствам, пойдет против власти, освященной богами, и потрясет республику казнями, грабежами и убийствами?А Сатурнин говорил:— Таить, коллеги, нечего — шли мы скользкими пу
тями: хитростью, обманом, даже преступлениями добивались своих целей. Сегодня почин в наших руках. Прикажи созвать ветеранов,— настаивал он, обращаясь кМарию,— и мы опрокинем эту освященную богами власть,станем господами Италии. Мы уравняем в правах население Италии, создадим новую жизнь, а тогда… кто тогда осмелится назвать нас негодяями? Мы запятналисноп имена во имя великой цели, и человечество пойметкогда-нибудь, что если и были подкуп и убийство, то совершались они но ими священных идей…Он вздохнул, обвел всех затуманившимся взглядом; лицо его казалось усталым, преждевременные морщины бороздили лоб, тонкой сеткой лежали под глазами.Все смотрели на него: Марий, Главция и Сафей, и им было жаль этого молодого человека, который, как подумал Марий, «горел подобно факелу в трудной борьбе».— Не печалься,— ободрил его Главция,— перевес будет на пашей стороне!
— Я решил убрать Меммия: он добивается консулата, чтобы подорвать наше дело. Сенат, конечно, будет возмущен этим убийством, и враги набросятся, чтобы снять с меня голову, но я не боюсь.
— Разве у тебя нет верных сателлитов? — спросил Главция.— Выйди на улицу — они у дверей дома, выйди в перистиль, и ты увидишь их в саду…
— Зачем ты позвал их?
Главция нагнулся к Сатурнину и шепнул ему на ухо:— Они пришли, чтобы провозгласить тебя царем.
— Царем? — вспыхнул народный трибун.— Это слово ненавистно римлянам, и стать царем — значит совершить величайшее преступление против закона.
— Идем. Нас ждут важные дела.
