Всякий раз, когда кому-то удавалось задержать серийного преступника, тотчас налетали оперативники из других районов, где были зарегистрированы схожие по почерку преступления, и принимались примерять свои "висяки". Собственно, это как раз нормальная сыскная работа.
Хуже, если, примерив и убедившись, что преступление совершено кем-то другим, сыскари принимались торговаться с задержанным, уговаривая его взять "темноту" на себя.
Просили не христа ради. Польза здесь зачастую оказывалась обоюдной. Милиция - понятно - снимала с учета "висяк", улучшая показатели раскрываемости. Но и подозреваемый, взявший на себя чужое преступление, в накладе не оставался. Особенно, если за ним значился десяток доказанных эпизодов. Где десять, там и двадцать, - санкция уголовноправовой нормы не резиновая и, сколько эпизодов на нее ни навесь, выше максимального предела не получишь. А взамен - место в хозблоке и еще десятки невидимых с воли маленьких зэковских радостей.
Ну, и, конечно, выезд на место происшествия для проверки показаний. Это - всеобщий хит! Подозреваемый, заблаговременно проинструктированный, будучи привезен на место, в присутствии понятых рассказывает и показывает, как проникал, откуда и что похищал, и так далее. Процедура эта тщательно фиксируется и затем фигурирует в суде как основное, забойное доказательство.
Здесь "пошедшему в признанку" и вовсе лафа: благодарные оперативники и поят, и кормят его от пуза. Наркоман получает "дозу".
Бывало, правда, что потом объявлялись истинные "творцы" преступления. Но к тому времени оно частенько оказывалось "заиграно в суде".
Вот и держали районные сыскари нос по ветру, выжидая очередной поимки. А, дождавшись, мчались к удачливым соседям и набрасывались на задержанного стаей пираний.
Надо сказать, что практика эта не была в диковинку и молчаливо, на дистанции, одобрялась начальством, с которого тоже спрашивали за процент раскрываемости.
Однако на сей раз ситуация была иной. Старый армавирский вор, четырежды судимый Генка Воротило, "коронованный" на зоне вором в законе еще в семидесятые, никогда и ничего не признавал. Это была его принципиальная жизненная позиция. Но то ли за время совместного путешествия Мороз так расположил его к себе, то ли дубленая шкура с годами прохудилась, а скорее - надо было отбиваться от "мокроты", но только - признался Генка в ограблении ювелирного магазина, что вот уж с полгода висела над Пригородным райотделом. Признался, но с условием - не беспредельничать и "никакую туфту в довесок не впаривать".
Мороз условие принял. А приняв, намеревался выполнить.
С этим и торопился он по январской распутице в отдаленный Пригородный райотдел на стареньком своем "Жигуленке", деньги на который откладывал почти два года.
Автостоянка перед райотделом была забита легковыми иномарками. Поозиравшись, Мороз выискал небольшую, но достаточную, чтобы втиснуться, щель. Но пока он примеривался, мимо, едва ли не в притирку к его "Жигулям", просвистела перламутровая "АУДИ - 80" и, почти не снижая скорости, точнехонько "вписалась" на единственное свободное место. Через несколько секунд из нее выпорхнул молоденький, принятый полгода назад оперуполномоченный уголовного розыска. Пренебрежительно кольнув взглядом доходягу - "трешку", он через плечико заблокировал пультом двери иномарки и деловито взбежал по отдельскому крыльцу.
Минут через пять, отогнав машину в сторону и поковырявшись с заедающим замком, вошел в отдел и Мороз.
"Купцы" пока не появились. Но в коридорах царило особое, несколько шаловливое оживление. И явно не в связи с поимкой легендарного Воротило. На стульях у кабинета начальника угрозыска воробушками нахохлились две молоденькие девушки, неподалеку от них сбились в кучку четверо парней. Парни держались с мрачной удалью, среди них то и дело вспыхивал злой, намекающий, настоянный на матерке гоготок, от которого одна из сидевших - хорошенькая блондинка, ухоженная, будто домашняя болонка, - периодически вздрагивала. Здесь же сновали сотрудники, со значением поглядывая на раскрасневшихся барышень.
- Что за гомон? - поинтересовался, зайдя в дежурную часть, Мороз.
- Так по изнасилованию привезли, - сообщил дежурный и умолк, справедливо полагая, что этим сказано все.
В самом деле раскрытые дела по изнасилованию значились у сотрудников угрозыска среди редких, изысканных забав. Цетром всеобщего притяжения становилась, конечно, сама потерпевшая. А уж если в качестве таковой, как в этот раз, оказывалась молоденькая девушка! О! Тогда в кабинет ведущего допрос следователя под всяческими предлогами просачивались сыскари и с озабоченным видом рассаживались по углам, пряча от несчастной жертвы насилия горящие любознательностью глаза.
На сей раз допрос взял на себя сам начальник районного угро. Пятидесятилетний предпенсионник, как и многие из тех, кто начал с простых оперов, карьеры так и не сделал и теперь дослуживал свой срок в сельском районе начальником розыска в окружении двадцатилетних пацанов, неуважительно именовавших его меж собой дедком.
