В коридоре послышались ободряющие выкрики, и в кабинет ввели прыщеватого долговязого парня в вытертой, пропитавшейся соляркой телогрейке.
- Подумал?
- А чо мне? Что было, то и...
- Ты хоть въезжаешь, что тебе вместо армии семь лет корячится? А?
Парень затоптался.
- На нары в самом деле захотел? Не слышу!
- Да не.
- То-то что не. Ну и?..
- Так чего уж теперь, если уеб я ее?
- А вот она говорит - не успел.
- Да чего там не успел? Очень и успел. Еще врет, лярва!
- Спугнули, говорит.
- Так чего спугнули? Это ж когда было-то? Уж когда еб! А так... и пальцем тоже. Неужто не отличу? Я мужик!
- Ты видал идиота?!..- начальник розыска захлебнулся негодованием. - Да его в дурдом направить следует!
- Чего в дурдом? Не глупей других.
- Значит, подтверждаешь изнасилование?
- Как это? Не! Все по согласию.
- Хорошенькое согласие, после того как ногами отметелил.
- Так и... Это она поначалу кочевряжилась. А потом очень даже и подмахивала. И это... попросила, чтоб в нее не кончал. Если б насильно, неужто попросила?
- Выходит, еще и ублажил?
- А чо? Я так думаю, ей понравилось. Потому, может, и заявление забрать хочет, что за клевету стыдно.
- Действительно, после такого-то удовольствия еще и жаловаться?.. Вот погоди, отыграются на тебе в камере!
Начальник розыска выглянул в коридор, где дожидался помдеж:
- Все! Оформляйте опарыша. А девку везите на экспертизу. И на этом точка. Переходим ко второму действию. Выкладывай, Мороз, с чем приехал. Если опять по сыночку генеральскому, так все уже порешали. Только между нами - похоже, малый на иглу крепко подсел. Так что ждут нашего Тальвинского огромадные хлопоты. Еще вопросы имеешь?
- Имею. Ты вот мне по старой дружбе поведай, у тебя все мальчики на "тачках"? - Ну!
- Я сейчас глянул: перед отделом сплошь иномарки. На какие шиши они все это напокупали? - Не знаю.
- Как это?
- А так. Не мое это дело. По работе я с него спрашиваю. А дальше - частная, извини, жизнь. Кто и где "бабки" забивает - не моя боль. Понял?
- Нет. Сам-то вот на чем ездишь?
- На чем надо, на том и езжу. Бестактные вопросы задаешь. Это тебе, слава Богу, не прежние года, когда за каждую покупку на партбюро отчитывались. И вообще, пришел по делу - давай делом заниматься.
4. Едва выйдя из кабинета, Мороз нос к носу столкнулся с Вадимом Ханей. Постаревшим, попритухшим, но с той же беззаботной лукавостью на физиономии. Не виделись они пять лет - со дня Ханиного увольнения из милиции.
- Вадька! Ты что - восстановился?
- Поднимай выше! Перед тобой адвокат с трехлетним стажем. Поначалу, когда меня из ментовки выперли, сильно расстраивался. Бумаги какие-то писал на восстановление. Слава Богу, не пошли навстречу. Теперь очень даже доволен. На меня, знаешь, какой спрос? У! Только успевай вертеться. Зато и сам при "бабках", и следопутам жить даю.
- То есть?
- А как же!. Следователь, он же, если не совсем ошпаренный, от обвиняемого "на лапу" напрямую никогда не возьмет. А тут адвокат. Старый дружбан, который не сдаст. А хитрушек, чтоб "бабки" "срубить", сам знаешь, полно. Из-под ареста там освободить, статью поменять, наказание снизить. Все, как говорят, в наших руках. Обвиняемый меня, само собой, благодарит. А я уж завсегда с кем надо поделюсь. "Подлянки" никому не бросаю. В нашем деле все должно быть по-честному, на доверии.
- Другими словами, зубами за подзащитного глотку не рвешь.
- Опять смотря кто! Если человек при серьезных "бабках", можно и расстараться. Но и тут мы со следаком, случись чего, одну мазу держать будем. И на судью, если надо, выйдем. Все ж в обойме! Каждый на своем месте.
- А вместе - единая правовая система, - мрачно констатировал Мороз. - Что о Чекине знаешь?
- Плох Чекин, - на подвижном Ханином лице обозначилось огорчение. - Пьет по-черному. Из дома выгнали. Пытались мы его к адвокатскому делу пристроить, но - не годен оказался. Не умеет договариваться. Совсем, совсем мужик ломается. Просто ума не приложу, что и делать.. - Вадим Викторович! - закричал выглянувший в коридор помощник дежурного. - Начальник следствия разыскивает. Не могут без вас начать.
- О! Всем Ханя нужен. Извини, опаздываю. Очень у меня сегодня вкусная двести первая.
Многозначительно подмигнув и потерев предвкушающе пальцы, Вадим Ханя заспешил дальше - он снова был в полном порядке.
Мороз же направился к выходу.
- Виталий! - внезапно окликнули его.
Из глубины коридора к нему шагнули те самые подруги потерпевшей.
Теперь, длинноногие, в коротеньких юбочках под распахнутыми приталенными пальто, с распущенными волосами вокруг свежих лиц, они стояли перед ним одинаково стройненькие и изящные, будто чайные ложечки.
