- А семья, как известно, - ячейка общества, - Садовая странно посмотрела на него. - Дурачок ты еще. Хотя - очень необычный. Есть в тебе аура. Она потянулась к нему. Но, уловив невольную брезгливость, нахмурилась.
- Что ж, не навязываюсь, - по лицу ее пробежала тень. - А кстати, зачем надо было меня пытать, раз уж вы вышли на Меденникова? Он-то побольше моего знает... Ну, прощайте, следователь по венерическим делам Мороз. Руку не подаю, дабы не заразить.
И, сбежав с крыльца, пошла под моросящим дождиком, даже не раскрыв болтающийся на руке зонт.
3.
Спустя сорок минут после отъезда Мороза к Тальвинскому вошел непривычно мрачный Чекин:
- Что по Меденникову?
- Да все по плану. Мороз уехал в ИВС. Проинструктировал его детально. Постановление об освобождении, подписанное мною, у него на руках. Так что не переживай: выпустим и сегодня же закроем проблему.
- Сие теперь не факт.
- То есть?!
- Галушкин опять пыль по этому делу поднял. Он, видишь ли, с утра в райком сиганул за подмогой.
- Вот заноза старая!
- Несчастный, в сущности, старик. В общем в жилу он попал: в райкоме на Меденникова этого с его публичными взбрыками насчет партноменклатуры давно зуб наточен. Те надавили сверху на Берестаева. Звонил он только что. Едет срочно в отдел. Требует готовить постановление на арест Меденникова.
- Арестовать по фуфловому делу? Без доказательств?! Он что, опять надрался?
- Запаха по телефону не уловил. А насчет доказательств, так не тебе говорить: если уж арестует, так, протрезвев, что-нибудь, да найдет. Так что отзывай быстренько из ИВС Мороза. Нечего молодого с первых же шагов пачкать. Приедет Берестаев - кину ему материал в морду: пусть сам и арестовывает. Я в эти игры не играюсь. Пацана вот только этого - Меденникова - жаль. Он-то все эти игрища в перестройку, похоже, всерьез принял. Теперь его ею досыта и накормят. Ну да такая, видать, его планида
4.
Виталий Мороз покачивался на стуле в кабинете для допросов ИВС и с возрастающим любопытством вглядывался в возбужденного парнишку напротив, одетого в то, в чем задержали: тонкого сукна клетчатый пиджак, черная, явно не из нашенских магазинов рубаха, полированные пластины итальянских ботинок. За два дня валяния в камере все это подмялось и выглядело несвежим. Но парня это, похоже, не слишком смущало. Конечно, волнение и некоторая даже оторопь проступали. Странно было бы иначе. Но страх, если он и был, тщательно скрывался под самоуверенной манерой держаться. Будто находился он не в зловещем ИВС в ожидании ареста перед человеком, от которого, быть может, зависит судьба, а отчитывал нерадивого подчиненного.
" Без комплексов мальчуган", - подметил Мороз. С уважением и удивлением. Потому что предположить такую силу в коротконогом низкорослом пареньке с круглым, будто головка сыра, личиком победителя школьных олимпиад вряд ли смог бы и хороший психолог.
"Вот на этом Галушкин и прокололся", - сообразил он, вслушиваясь в то, что не говорил - "гвоздил" Меденников.
- Повторяю в третий раз для дураков: никаких денег ни у кого не брал и никому не давал. Вот и вся похоронная музыка. Понял, нет? А насчет налогов, если между нами, скажу: пусть честно берут, буду честно платить. Только не захотят честно. Говорю, единая система выстраивается, чтоб всех лишних выдавить. Вот где засада-то. Я, когда три года назад в это темное предпринимательское дело сунулся - считай, один из первых, - уже, будем говорить, на минное поле шагнул. И то, что на меня теперь наехали, - тоже, скажу, знамение времени. Я ведь поначалу по наивности как думал? Кто оборотистей, тот первым капитал и сколотит. И условия игры предложенные принял. - В каком смысле?
- В том смысле, что за все платил. За регистрации, лицензии, аренды. За все шел и платил "с горкой". Понял, нет? Брали, понятно. Чиновник не может не брать. Он так устроен. И мир вокруг себя так обустраивает, чтоб давали. А потом гляжу: брать - берут, но без удовольствия! Вот загадка, которую разрешил до конца только здесь. Как ваш старпер Галушкин говорит, на ржавом гвозде. - И чего ж ты такого невиданного разрешил?
