- Я подписал! - поспешно вмешался Тальвинский. - А Мороз только выполнил. Откуда мы знали, что вам придет охота арестовывать? Да и вам бы, Юрий Иваныч, подставляться не стоило. Как бы не оконфузиться. Дельце-то с душком.
- Нет уж, с законом глумить никому не позволю! - непримиримо объявил Берестаев. - Я здесь на то и поставлен! Значит, ты, как тебя там? Мороз? Красный нос. Марш отсюда и чтоб через десять минут с постановлением на арест ко мне!.. Лично за ним поедешь и вернешь на базу. Освободитель хренов! Понял, ты?!
- Я Меденникова арестовывать не стану, - упрямо повторил Мороз.
- Дурак ты, как погляжу, - процедил Берестаев.
- По какому собственно праву?!
- Вот мое право! - и Берестаев хлопнул себя по боковому карману форменного кителя, где, как все знали, в любое время суток покоилась прокурорская печать. - Разотру - и следа не останется.
- А хило тебе не станет?! - и, не в силах более владеть собой, Мороз шагнул вперед. Хамства он не терпел ни от кого и ни в каком виде. Тальвинский, дотоле с опаской следивший за непредсказуемым крестником, решительно ухватил Мороза за рукав и, преодолевая легкое сопротивление, вытеснил в коридор, с удовольствием отметив растерянное недоумение на лице не привыкшего к отпору прокурора.
- Ты что, с цепи сорвался? - убедившись, что коридор пуст, тихо поинтересовался он. - Почему несмотря на мое указание отпустил?!
- Так не за что же сажать, Андрей Иваныч! Сам знаешь.
- Да, Мороз, умеешь ты умно и тонко пошутить. У тебя, друг Виташа, как у перспективного сотрудника всего один, но очевидный недостаток - начисто отсутствует чинопочитание. С утра - Муслин. Теперь и того хлеще. Скорость, как у Д,Артаньяна в Париже. Нашел на кого кидаться. Он же на всю жизнь запомнит.
- Да хрен с ним! Андрей Иваныч, - Мороз с надеждой обхватил Тальвинского за бицепс. - Убеди ты это чмо лысое! Ну, чего топтать-то по живому?
- Друг, что ли, оказался?
- В первый раз вижу. Но - не за что! Понимаешь? Хочется ведь для дела!
Скрывая возникшее в нем нежное чувство, Андрей приобнял распаленного парня, многое в котором напоминало ему себя - того, прежнего бескомпромиссного "важняка".
- Окстись! К нему сейчас без бранспойта не подступишься. А вот через часик - другой вместе с Чекиным, может, и обломаем. - Тут еще вот что! - заторопился Мороз. - Меденников мне рассказал... Короче, я, кажется, знаю, откуда и через кого поступал "левый" товар в горпромторг. С городкого химкомбината через Центральное КБО.
- Даже так?! - взгляд Андрея оживился. - Ну-ну, не томи.
В этот момент из-за прикрытой двери донесся прокурорский рев. Андрей ухватил за рукав пробегавшего мимо Чугунова.
- Генка! Дуй живо за бутылкой. Берестаева отмокать надо.
- Опять г-глумит?
- Не то слово.
Не дожидаясь повторных разъяснений, понятливый Чугунов сноровисто бросился на улицу.
- Я нужен? - напомнил о себе Мороз.
- Вот ты как раз точно нет. Знаешь, съезди-ка со своей информацией опять к котовцам. Помаракуйте пока без меня! Мороз поколебался, расстроенно мотнул головой и вслед за Чугуновым вышел из отдела.
6.
По мере того как Мороз, сбиваясь от возбуждения, пересказывал содержание своего разговора с Меденниковым, нетерпение на лицах слушателей потихоньку сменилось озабоченностью. Когда же, заканчивая, он сообщил про городской комбинат бытового обслуживания, в кабинете и вовсе на какое-то время воцарилась невнятная пауза.
...- Ну, и как тебе все это нравится? - процедил наконец Лисицкий.
- Вовсе не нравится, - Рябоконь оставался мрачен.
- М-да. Похоже, все дороги ведут в Рим, - Лисицкий подмигнул обескураженному неожиданной реакцией Морозу. Впрочем, подмигнул тоже без чрезмерного веселья. Потянулся:
- А что, друг Виталий? Не пора ли нам, так сказать, ближе к телу? Ты в нашем КБО прежде бывал?
- Не доводилось.
- У-у! Изумительные люди собрались. Тонкие, неординарные. Во французских духах.
- Коля, - тихо позвал Рябоконь.
- Всякий раз, как иду, хочется надеть бронежилет и прихватить противогаз.
- Я с тобой, между прочим, разговариваю.
- Да ну брось, Серега. Обычный визит вежливости. Коллеге вот покажу, где что. А то как-то негостеприимно.
- Давай я сам покажу.
- Спасибо тебе, дед, огромадное, - Лисицкий благодарно расцвел. - Но только КБО - это моя зона. Да и повидать очаровательных женщин - удовольствие дорогого стоит. Остынь, старый.
Он мягко положил руку на предплечье вставшего на пути Рябоконя.
Злым движением тот освободился:
- Тальвинский, небось, сам не пошел. Пацана подставил. У тебя без того два живых выговора. Чего опять вяжешься?
- Дед, при посторонних.
- Ведь говорили недавно!
- Ну, говорили! - вяло припомнил Лисицкий. - Да скучно же!
Он решительно потеснил Рябоконя.
- Только туда и обратно. Засвидетельствую почтение мадам - говорят, какие-то немыслимые ажурные чулки баба прикупила - и опять на исходные позиции. Пошли, Виташа!
- Горбатого сто тридцать третья исправит (
7.
