- Согласен. Просто там, говорят, есть такой Моня. Когда его спрашивают, как здоровье, отвечает: "Не дождетесь". Так это не ваш, случаем?..
- Шут гороховый, - старик решительно протиснулся к двери, обернулся. - Так помните!
- Скажи пожалуйста, кажется, он тебя удостоил, - незлобливо подивился Лисицкий. -Несчастный в общем-то дедок. Во-от с такой призвездью. Он во время войны пацаном в оккупации был. Так, говорят, всю семью эсэсовцы в сарае пожгли. А его как-то выпихнули. С тех пор и воюет. Расхитители - фашисты, блатники - пособники. Средство перевоспитания - автомат Калашникова, а за неимением оного - тюрьма. Хотя иной раз дельные вещи глаголет. Слушай, какая у них в плановом девка появилась! У, какая! Сиськи, я тебе скажу... Я ее завербую.
- Коля, - Мороз пощелкал пальцами, возвращая размечтавшегося обэхээсника к действительности. - Только не падай. Но у этого дедка полная раскладка по уценке. И номенклатура один в один совпадает с излишками в лавейкинском магазине.
- Не отдал, конечно? Ну, и черт с ним.
- Коля, ты не понял. У Краснова на руках документально доказанное хищение, в котором участвуют и головка КБО, и химкомбината, и горпромторга. А, похоже, и выше. По его выборке можно за два дня ревизию оформить. А у Андрея как раз несколько дней осталось. Это ж продление дела! Вникни! У тебя вообще, кроме ножек, что-то есть на уме?
- Есть. Другие ножки. Да не
- Да он концы отдаст.
- Концы отдаст - это его проблемы. Главное - не в наших интересах шум поднимать, пока сами шуметь не будем готовы.
- То есть?
- Они ведь понятия не имеют, что мы здесь крутимся по поводу вашей Лавейкиной. Стало быть, имеем выигрыш по времени. Я только что со своим агентом перекинулся - любопытный информейшн проскакивает. Давай-ка твоему шефу отзвонимся. Лисицкий насел на телефон: - Андрюха, ты? Земеля на проволоке. Короче, фиксируй и не падай: товары к Лавейкиной свезены, похоже, из Центрального КБО. Тебе такое роскошное сочетание - Аристарх Богун ничего не говорит? Завскладом. Большой, к слову, любитель приволокнуться за государственным имуществом. Он и привозил. А сюда с химкомбината поставку кожи обеспечивает некий кооператив "Пан спортсмен". Обналичивали "левую" продукцию... Информация исключительно оперативная. Но если ты на ней не развалишь свою Лавейкину, я тебя уважать перестану... Добро! А я пока в исполком сгоняю. Поразнюхаю, кто в этом кооперативчике в учредителях. Есть у меня там одна крошка на подпасе. Хоп! Я все сказал.
Он положил трубку.
- Значит, решил вместе с нами? До конца?
Неожиданный вопрос Мороза возвращал Лисицкого к странной перепалке меж ним и Рябоконем.
- Да любопытно, - протянул он. - А еще я на пожары поглазеть люблю... Да, кстати о птичках. Знаешь, почему мы с Серегой на твой рассказ о КБО так отреагировали?
- И?
- Так вот новая твоя знакомая мадам Панина, которая по проверенным слухам вот-вот в градоначальницы выбьется, об ту героическую котовскую пору как раз пробавлялась заместителем директора Горпромторга. Но - Слободян-то перед ней всегда мелок был. Да и по убийству Котовцева - никто другой из них на такое бы не решился. Так что оченно бы святое дело ее по старой памяти зацепить.
8.
- Все уродуешься? - Андрей прикрыл за собой дверь: в опустевшем отделе Чекинская машинка стрекотала с упорством запечного сверчка. - Пошли-ка, друг Александрыч, в ресторацию: отметим очередное мое неназначение.
Не тратя времени на уговоры, принялся закрывать и складывать на углу разложенные перед начальником следствия папки.
- Вообще-то я домой обещал, - разморенный Чекин потянулся, выглянул с тоской в зарешеченное окно: в глубине аллеи сиял и гремел над отходящими ко сну рабочими пятиэтажками ресторан "Лебедь". Поколебался. - Но не в такую же рань.
Изъятый будильник на сейфе как раз отстучал двадцать тридцать. Время, проведенное в кругу семьи, Аркадий Александрович засчитывал себе один к трем.
- Вот и славненько, - не давая ему времени передумать, Андрей самолично снял с гвоздика потертый Чекинский плащ. - Тем паче, что идем не просто так, а по приглашению. Старая подружка вдруг объявилась. Она сейчас где-то в торговле. Пригласила на девичник. - Разве что на минутку заскочить, - при упоминании девичника чекинские глазки заблестели.
Но на крыльце ресторана, возле застекленной двери с табличкой "Спецобслуживание", толпилось человек десять. Так что Тальвинский не без усилий протолкался к входу.
Растекшийся в кресле пожилой швейцар в берете и кителе, инкрустированном потухшей позолотой, на призывные жесты Тальвинского лишь отрицательно покачал головой, даже не подняв подбородка.
- Вот змей старый, - Тальвинский энергично постучал кулаком.
- Это дядя Саша, - услужливо подсказали сзади. - Его и пушкой не поднимешь, жлобину. Вчера за трешник пропустил, сегодня уже не узнает.
- Ничего! Я не пушка - подниму! - пообещал вошедший в раж Тальвинский, перестав сдерживать силу удара.
