Он упруго поднялся, распахнул дверь. Пропуская перед собой Альбину, ощутил аромат резких духов, исходящий от покрытой завитушками волос шейки. Неожиданно для себя легонько обхватил девушку за плечи, отчего она вздрогнула и выжидательно замерла. Боясь не сдержаться, шутливо повернул ее в сторону приемной, будто бы освобождая себе в спешке дорогу, и отправился к следственным кабинетам. "Как там в "Тысяче и одной ночи"? "И тут меж ними случилось". Именно - случилось. Теперь он не сомневался: свеженького служебного романа ему не избежать. Да и к лучшему! Хоть лучик в той рутине, в какую вогнал он себя. Возле одного из следственных кабинетов, куда он собственно и направлялся, Тальвинский в недоумении остановился. Из-за двери доносился заунывный голос резвящегося Хани:
- Дуло пистолета заглянуло в окно к лейтенанту Препанову. Лейтенант Препанов сунул руку в карман, но вместо привычной оружейной стали нащупал что-то мягкое и квелое. Это конец, - подумал лейтенант Препанов.
И вслед за тем - обиженный голос самого Препанова:
- Вадим Викторович, прекратите издевательство! Или мы с вами поссоримся! Прошу как товарищ товарища!
Необычное шоу: Ханя - Препанов, - началось с того дня, как выпускник юридического факультета МГУ добровольно приехал в провинцию и сам попросился на работу следователем МВД. Что побудило сына член-корра Академии наук, закончившего музыкальную школу, обученного английскому языку, связать свою карьеру с милицией, да еще начать с зачуханного райотдела, никто понять не смог. По снисходительному мнению Тальвинского, мальчик просто "обкушался" детективами. Едва появившись в отделе, он добросовестно обошёл все службы, дабы, как пояснил позже, познакомиться с личным составом. При этом в каждом кабинете дружески говорил, поражая всех оказавшихся поблизости:
- Здравствуйте, товарищи! Можете не вставать. Я лейтенант Препанов. Назначен вашим новым товарищем. Будем вместе бороться с преступностью.
На свою беду, помещён Препанов был в один кабинет с Ханей. Окончив обход, он вернулся на рабочее место и посетовал, волнуясь:
- Безобразие какое. В Ленинской комнате даже пианино нет. Это же элементарно. А как вы полагаете, Вадим Викторович, если я организую факультативные занятия по живописи поздних фламандцев, - это заинтересует товарищей? Все это страшно потрясло впечатлительного Ханю. И с тех пор жизнь в отделе превратилась для наивного Препанова в суровое испытание. Едва часы пробивали девять утра, мчался Вадим по отделу, полный свежих баек о высказываниях чудаковатого лейтенанта, нещадно по своей привычке перевирая.
Теперь, завидев приветливого Препанова, встречные спешили спрятать улыбку.
Впрочем длился фестиваль Ханиного остроумия недолго: работником Препанов оказался в общем-то старательным, хоть и поверхностным. К тому же и товарищем надежным, - безотказно давал в долг до зарплаты. Так что на однообразные Ханины "приколы" просто перестали реагировать. И теперь уязвленный, лишившийся аудитории Вадим изливал скапливающуюся желчь прямо на рафинированно вежливого, а потому беззащитного лейтенанта.
Препанов первым заметил входящего начальника райотдела, вскочил и моментально придал лицу приятное выражение. Но прежде, чем успел он произнести одну из удивительных своих приветственных фраз, Ханя радостно взметнул руки:
- Андрюха! Ты послушай только, чего этот ерундит опять отмочил!
- Твои истории я у себя в кабинете выслушаю. Былинник ты наш! - под свинцовым взглядом Тальвинского понятливый Ханя смущенно осел.
Восстановив чинопочитание, Андрей обратился к выжидательно стоящему Препанову:
- Вы почему по наезду не работаете?
- Так только получил дело, товарищ подполковник!
- Да, насчет наезда! Слушай, но это, я скажу, что-то! - Ханя вновь взвился. - Трехлетнюю пацанку перемололи, сволочи, как цыпленка табака. Веришь? Вроде ко всему привык. А тут даже плакал.
- Не лезь, - оборвал его Тальвинский, возвращаясь к Препанову. - Пожалуйста, лейтенант, данному делу приоритетное внимание! Мне уже звонили из нескольких мест. Люди взволнованы. Требуют сурово покарать преступника. Поэтому все остальное - в сторону!
- Понял!
- Надеюсь... А ты! - на заискивающую Ханину улыбочку Андрей не отреагировал. - Зайдешь через пять минут.
- С вещами?
- Балбес.
Проходя мимо дежурной части, Тальвинский скосился на настенные часы - пора бы уже Морозу объявиться.
3.
Виталий Мороз остановился у подножия пивбара "Реанимация", пытаясь понять, чей извращенный ум додумался соорудить у входа в питейное заведение крыльцо крутое и высоченное, будто подъем к пику Коммунизма. И взойти-то наверх требовало усилий. А чтоб спуститься " в вертикали" - такого, видимо, здесь не водилось. Во всяком случае первый же вышедший из бара споткнулся, скатился под ноги Морозу, поднялся и, привычно матерясь, отправился дальше по своим делам.
