- У шофера спросите. Он ее каждый день моет. Совсем ополоумели! - огрызнулся Меденников.
Андрей резко, так же как перед тем Мороз, пригнулся, глаза в глаза, к подозреваемому.
- Так вот на днище твоего "Джипа", как ты там ни исхитрялся, эксперты только что обнаружили несколько фрагментов одежды, которую идентифицировали с одеждой погибшей. Я доступно излагаю?!
Тальвинский дождался, пока Меденников, обессилев, прикрыл глаза. И, словно вгоняя шип в мозги, добил:
- Сейчас проходит экспертиза колес! Думаю, и там в протекторе что-нибудь да застряло! Косточки у ребеночка нежные. А ты их от души перемолол! Хруст-то, поди, слышал?
- Так что, хитрован? - Мороз положил руку на съежившееся плечо. - Такую народную пословицу знаешь? На хитрый зад есть с винтом...Вижу, знаешь! И мы, как видишь, много знаем. Вот и давай поделимся знаниями. Облегчимся взаимно. Что случилось, то случилось. Теперь будь мужиком. Не к совести твоей взываю, тут поживиться нечем. Просто - в капкане ты. И - извини за пошлость, но окромя чистосердечного и прочая... уповать тебе больше не на что. Тем паче и велосипед смятый нашли, и мать завтра показания давать начнет.
- К-какой велосипед? Вы о чем? Не было там никакого велосипеда, - вяло огрызнулся Меденников.
- Вот как? Стало быть, с мертвой точки сдвинулись. Уже - дело. Тогда рассказывай, как было, - напористо потребовал Мороз, не давая подозреваемому опомниться.
Меденников обреченно прикрыл глаза.
- Ладно, чего там? Мы ехали, там - поворот крутой... Подруга меня отвлекла. Минет на ходу делать затеяла. Разыгралась! Потом что-то высветилось на асфальте! Даже рулем крутнуть не успел. Чуть подбросило. Я по тормозам. - И - что оказалось?!
- Да сами знаете, - Меденников обреченно сглотнул.
- Не знаем! - пробасил Тальвинский. - Может, она еще живая была?
- Да какое там. Прямо как... - Меденникова перетряхнуло. - Ну, подруга тянуть стала: мол, все равно мертвая, и надо уезжать, пока никто не застукал...Ну и -всё!
- Да нет, не всё! - рявкнул Тальвинский. - Ишь как живописует. Соображай, что несешь? Ребенок ему посреди ночной дороги разлегся. Это тебе что, алкоголик? Какой суд этой лаже поверит? Рассказывай, как на самом деле сбивал! Кто именно с тобой был? Понимаешь же, что теперь все равно сказать придется.
- Не знаю.
- Ты, видно, еще не понял, во что влип! - надбавил в голосе Тальвинский. - Ты, голубчик, совершил тягчайшее преступление. Сначала пяьный наскочил на велосипед так, что женщину аж на пять метров отбросило. Потом - переехал младенца и!..
- Ты опять за свое?! - в свою очередь взбеленился Меденников. - Вот теперь я все понял! Поздновато только! Забыл, с кем дело имею. Так вот - не было ни велосипедов, ни наездов. И - точка! Не докажете.
- Чего теперь доказывать? - удивился Тальвинский. - Доказательственная база в хрустальной чистоте. Можно как учебное пособие демонстрировать. И на бампере, как ты ни старался, следы краски с велосипеда обязательно остались. А на велосипеде - твоей краски! Вот так, ковбой! Отыгрался. Что отмалчиваешься?
- А чего с вами, псами, говорить? У вас же установка. Может, и девку специально обездвижили да подбросили на дорогу, чтоб на меня навесить. С вас станется.
- Да ты, похоже, и вовсе не в себе, - Мороз постучал костяшками по столу. - Повторяю: ты обычный преступник, сбивший по пьянке двух человек, и, вместо того чтоб попытаться помочь, сбежал, как последний сукин кот! Так что кончай "косить" под политического. Отныне ты обычный уркаган. И разговаривать с тобой мы будем соответственно.
- Разрешите? - заглянул помдеж. - Товарищ подполковник! Вас разыскивает полковник Муслин. Он в горисполкоме. Требует, чтоб вы срочно туда приехали.
- Идите. Скажите: еду, - недоуменно отпустил его Тальвинский.
- Ну вот, и госпожа Панина нарисовалась. Торопится холуев подхлестнуть, - горько догадался Меденников.
- Ладно, узник совести. Садись пиши пока свои враки. Поминутно. И со всеми деталями, - Тальвинский поманил за собой Мороза. - Не забудь указать, сколько перед тем выпил.
- А признаться в убийстве президента Кеннеди не надо? Я б с удовольствием. Только вот родиться припозднился. Но вам же это мелочи.
- Пиши! - Мороз впечатал в чистый лист ручку и вслед за Тальвинским вышел в наружный кабинет, ныне, в обеденный перерыв, - непривычно пустой.
- Ну, что? Поздравляю с очередным раскрытием, - пробасил Тальвинский. - Честно сказать, очень вовремя! Большие неприятности надвигались. Но теперь, считай, отбились, - он подмигнул. - В общем, зафиксируй признание и - передавай Препанову. Пускай едет к прокурору за арестом.
- Только насчет механизма аварии дожму.
