— Собирай давай своё барахло, у-у-у, нажрался! Скажи спасибо, что протокол на тебя не накатал и в клетку не посадил! Сиди тихо на вокзале, жди электричку. Не дай бог, я тебя ещё раз замечу, больше жалеть не буду, оформлю!
Работяга, счастливый, покидает дежурку, собрав всё своё добро со стола. Только ни всё, пятихатки[9]там не хватало!
Осуждайте, имеете полное право, тут даже Когалымову было не по себе.
И вот в таких условиях происходило становление Когалымова, как сотрудника милиции, придя в которою он был абсолютно уверен: вот тут борются с преступностью!
А вот за этот случай Когалымову стыдно уже за себя до сих пор.
Как-то опера решили, что привокзальные таксисты должны с ними прибылью делиться. Закрышевать бы их для этого надо! Хотя они уже были крышованные, но — легальными бандитами. Это люди, добывавшие деньги путём их отъёма, забора недвижимости и т. п. в девяностые годы, но в настоящее время оформленные как предприниматели, например частные охранники с правом ношения огнестрельного оружия. Теперь отъём называется «плата за аренду». Берут, например, такие коммерсанты землю в аренду у администрации, привокзальная площадь — подойдёт. Теперь, чтобы на ней можно было парковаться, необходимо купить абонемент у «коммерса», оплатить за парковку, так сказать. В реальности таксисты как платили бандитам, так и платят, но уже арендаторам, теперь всё по закону.
Наверное, поэтому работникам извоза тогда эта идея, с двойной крышей, почему-то не понравилась. Платить ежемесячно установленную мзду в приватном разговоре со старшими операми — отказались. Тогда нужно было показать, кто тут хозяин, и пьяные оперативники решили разбить стекло машины таксиста, пока последнего не было рядом. Когалымов исполнил данный «приговор». А таксист вдобавок оказался односельчанином молодого сотрудника, они были знакомы. Когда Когалымов наутро проснулся в отделе с жуткой головной болью от выпитого, не сразу вспомнил вчерашний проступок, а когда осенило, то было уже поздно, всё сделано! Преданность коллегам доказана, пришло осознание, что скотиной он уже стал и назад дороги нет, теперь жить только в таком милицейском мире. А посему Когалымов запрятал данный случай поглубже в себя, немного зачерствев, чтоб не вышло. Хозяин разбитого стекла был хорошим человеком, и только через несколько лет, при ситуации, когда они оказались тет-а-тет с Когалымовым, скажет ему:
— Я зла на тебя не держу, я прекрасно понимаю, почему ты тогда это сделал. Тебе надо было показать им (сотрудникам), что ты свой.
