Слегка потревожив голову храпящего деда, от чего тот пробормотал нечто невнятное, Милюль запустила руку в рюкзак и вытащила очередной пакет. Открыла его, произнеся вслух новое слово: «полиэтилен», и начала неспешно поедать уложенные в пакете бутерброды с маслом и сыром. Пока ела, размышляла: «С чего старик взял, будто я могу его съесть? Разве можно съесть такого жилистого и вонючего человека? Глупый дед. И я глупая. Возомнила себя Царевной-Лягушкой. Никакая я не царевна. Я самая обычная девочка, которой недавно исполнилось шесть лет. Даже если я выгляжу на двадцать, это не значит, что мне столько на самом деле».
– Вы только послушайте, какую байку рассказали мне под водой! – к группе раков, слушавших старого учителя, бежал со всех ног тот самый, с полосатыми клешнями, который недавно рассказывал короткие и поучительные истории, впрочем, не имевшие успеха. Наверное, досада от постигшего его выступление фиаско не давала покоя полосатому раку и, наконец, он дозрел до реванша.
Некоторые раки, недовольные грубо прерванным повествованием, зашикали на наглеца, но старый рак, напротив, приветливо помахал ему клешнёй и крикнул:
– Конечно, конечно! Нам всем интересно послушать твою историю!
Обрадованный поддержкой лидера, полосатый подбежал к нему, встал рядом и, отдышавшись, начал рассказ:
«Моя история произошла в самые древние времена и с тех пор передаётся у нас, раков, из жвала в жвало, из челюсти в челюсть. Тогда на суше и в море господствовали самые разнообразные звероящеры и пресмыкающиеся. Жили среди них очень крупные особи и не очень. Много водилось мелочи и шелупони. Были и умные и общительные и хитрые, но, в общем и целом, цивилизация сложилась довольно злобная. Так все и норовили сожрать друг друга. Ни о каком гуманизме речи не шло. Долго они зверствовали и пресмыкались, как бог на душу положит и, в конце концов, безумно расплодились, и начало нашей планете угрожать перенаселение.
Тогда главный звероящер, всемирный президент дикой фауны, решил собрать всю живность на экстренное совещание. Нас, раков, не позвали потому, как считали бесполезными, безмолвными и асоциальными. Ну и ладно. Никто и не обиделся. Совещание, тем не менее, назначили тут, на этом берегу, а потому наши далёкие пращуры всё видели, всё слышали, и потомкам своим, в том числе и мне, передали ту историю как миф, легенду и частушку. Сегодня я передаю её вам, чтобы вы рассказали детям и внукам, а те, в свою очередь, следующим поколениям, а те – дальше и конца края не видать.
Так вот, собрались на этом берегу делегаты ото всех звероящеров планеты Земля. Пришёл, сотрясая материк, гигантский главный диплодок, приковылял страшный тираннозавр, прискакал хитрозлобный раптор, прилетел пошлый птеродактиль, приползла гигантская черепаха, приплыл плезиозавр… если буду всех перечислять, то боюсь, не доживу до конца этой эры. Одним словом, для ясности, представителей собралось великое множество, и заявились ещё на совещание такие персоны, как лягушка, брат её крокодил и, совсем особняком, ни к кому не имеющий прямого сродства, Проточеловек.
Этот, последний, замечу я, был среди собрания, как белая ворона. Уж очень он от тогдашней земной фауны отличался. Ростом был не то чтобы большой. Иной серьёзный диплодок и раздавить его бы мог! Такой напросился каламбур. Гы-гы-гы! Главное же отличие Проточеловека заключалось в его образе жизни. Яиц он не высиживал, гнезда не вил, не пресмыкался, не зверствовал и себе подобных не кушал. Плюс ко всему, он имел на черепе третий глаз, коим постоянно взирал в космос и мог благодаря тому глазу, видеть не только тела окружающих его тварей, но и углядывать невидимые остальным движения душ. За счёт этого он выживал среди кромешной окружающей дикости. Только какой-нибудь хищный звероящер замыслит Проточеловека схарчить, как тот уже просёк злые намерения и посылает ему телепатический сигнал: «Не сметь! Я тебе покажу!». Звероящер, понятное дело, смущается, начинает рефлексировать, переживать муки совести и комплексы неполноценностей. Пока он переживает, Проточеловек его дубинкой по черепушке тюк, и делает ноги.
За это звероящеры очень Проточеловека недолюбливали, но и побаивались. Кроме того, решили его позвать из шкурных соображений: раз он так ловко проникает силой мысли в разные сущности, то должен будет помочь звероящерам разрешить какие-нибудь неожиданные психологические вопросы, в которых сами они не то что ни в зуб ногой, но немного туповаты.
Как все приглашённые собрались, главный звероящер, всемирный президент дикой фауны уселся вон на тот высокий камень и заорал на доисторическом, диком и примитивном языке:
– Привет, охламоны! Ну, как, допрыгались?
Сильно смутились все, кто был вокруг. Только крокодил и лягушка сидят, как ни в чём не бывало. Никаких угрызений на их мордах не нарисовалось, потому что были они бессовестные.
Президент выдержал паузу, чтобы каждый ощутил важность момента и приступил к докладу:
