Милюль полностью

– Эх, ма!..

Но вот волна донесла его до группы спорщиков. За миг до падения, старец, с обычной для отшельников прытью, скрылся внутри ракушки. С хрустом и скрежетом упала большая раковина на песок, а волна, мягко шелестя, уползла в море.

Наступила тишина. Все ждали: покажется ли старик наружу? Он медлил. Наконец зелёный рак не выдержал, подполз к большой раковине и постучал по ней клешнёй.

– Занято! – донеслось изнутри.

– Уважаемый учитель! – прокричал зелёный рак – не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

Раковина приподнялась. В щели между ней и песком появился глаз уважаемого отшельника, двинулся влево-вправо, оглядел всех собравшихся, после чего исчез. Раковина водрузилась на прежнее место, и из неё глухо прозвучало:

– Нет.

– Почему? – удивился зелёный рак – Мы всегда вас внимательно слушали! Сегодня мы так удивлены увиденным… возникли споры и мы не можем составить единого мнения. Что это было?

Тишина была ему ответом. Выждав немного, зелёный рак продолжил орать на безмолвную ракушку:

– Учитель, мы видели, как опаснейший прибой швыряет вас туда-сюда! Мы слышали, как вы кричите, или посылаете нам некие сочетания звуков и тут наши толкования разделились. Одни услышали в ваших воплях – мантры для объединения с неким эгрегором, который мог бы укрепить ваш дух, либо изменить направление природных сил. Другие утверждали, будто вы молитесь Омару, или кому-то ещё, дабы он выручил вас из этого неприятного положения. Третьи же предположили, что вы готовитесь достойно принять свой смертный час и, опять же молитесь.

Раковина молчала. Зелёный рак решил придать произнесённой тираде вопросительный оттенок и громко выкрикнул:

– А?

Но летающий старец не был настроен общаться, поэтому ответ, прозвучавший изнутри его домика, оказался совсем категоричным:

– Хуй на.

Зелёный рак обиделся и отполз в сторону. Некоторые легкомысленные раки захихикали. Одного недалёкого детину разобрал совсем неприличный дурносмех. От его гогота многим стало неудобно, и они даже покраснели, смутясь. Тогда большая раковина зашевелилась, поднялась, и гигантский старик появился весь, со всеми своими клешнями, ногами, усами и мохнатостями.

– Это кто тут ржёт как лошадь? – грозно спросил патриарх.

Глупый рак-весельчак прекратил смеяться, едва раковина зашевелилась, поэтому теперь старик мог подумать на кого угодно. Смущённые отшельники бочком отползли от невежды, и постепенно ответ на поставленный вопрос стал очевидным, хоть и не прозвучал. Никто не знал, чего ожидать от пожилого гиганта. Не знал и этот, недалёкий. Но ничего страшного не произошло. Старик смерил его взглядом и печально вздохнул:

– Прошу извинить меня за сквернословие, дети мои! Глубина охвативших меня чувств была невыносимо значительной, поэтому хотелось некоторое время побыть в одиночестве. Мне докучали ваши назойливые приставания и вопросы, вот я и отказывался вылезать. Надеялся, вы оставите меня в покое на некоторое время, но ваша взяла! Благодаря вам все мои переживания и эмоции утекли как песок сквозь клешни, а громкий смех этого юноши разметал даже тень того трепета, которую я пытался удержать в сердце.

Насколько я понимаю, вас заинтересовало, как я оказался в самом центре прибоя и не потерял ли я рассудка? Отвечу: Рассудок мой не повредился, хоть и залез я в волны по своей собственной воле. Минувшей ночью мне чего-то не спалось. Прогуливаясь вдоль пляжа, я размышлял об одном, довольно досадном противоречии, кое вот уже несколько лет не даёт мне покоя.

С одной стороны несомненным и доказанным фактом я должен признать свою собственную божественность. Да, уважаемые раки, я являюсь всевышним и единственным богом, который один и есть во всей вселенной. Сколько бы я ни напрягал воображения и чувства, никакого второго себя во вселенной я не нахожу. С другой же стороны, если это действительно так, то почему мои возможности и способности столь ограниченны и несовершенны? Почему я не могу превращать песок в воду и наоборот? Почему я не могу являться в разных местах одновременно, или, хотя бы исцелять собратьев прикосновением клешни? Какой я такой бог? Никакой не бог. А кто же я такой? Как есть, самый заурядный рак-отшельник. И опять же, возвращаясь к противоречию, какой же я заурядный? Это для других я заурядный, а для самого себя абсолютно единственный и неповторимый. Незаменимый, можно сказать, потому что других раков пруд пруди, а я всегда один. От противоречия этого разобрала меня тоска. Сел я на камушек и запел:

Так я пел, слушая дыхание океана и глядя на огромные близкие звёзды, когда порыв ветра, а затем другой и третий – сообщили мне о приближающемся шторме. Настала пора выбирать: либо ползти в воду и уходить на безопасную глубину, либо наоборот, отдалиться как можно дальше на сушу, где волны не могли бы меня зацепить.