По правде сказать, господин Русслен задал вопрос без всякой задней мысли. Но, присмотревшись к Раулю, сразу все понял. Теперь он не сомневался, что его собеседник, случайно проходя мимо, позволил себе присвоить валявшееся в траве сокровище Филиппа Гавереля. Как говорится, что упало, то пропало…
«Какой удивительный человек! – казалось, было написано на лице господина Русслена, глядевшего на Рауля. – Такой щепетильный, однако в основе своей все тот же грабитель. Он пожертвует жизнью для спасения другого, но не устоит перед возможностью стянуть у него кошелек. Подавать ли ему перед уходом руку?»
И Рауль словно бы ответил на эти душевные колебания своего гостя. Смеясь, он сказал:
– По моему мнению, господин судья, надо извинить того, кто это сделал. Это может быть совершенно честный человек, у которого никогда и мысли не возникало ограбить соседа, но поведение недобросовестного налогоплательщика Филиппа Гавереля устранило все его сомнения и заставило действовать. – И добавил все так же весело: – В любом случае, господин судья, я считаю, что это мое последнее приключение. Да, мне пора дышать более чистым воздухом и браться за дела более достойные. И потом, я столько работал на других, что мне уже хочется позаботиться о себе. Конечно, я не собираюсь уходить в монастырь… Но тем не менее… Послушайте… знаете, чего мне хочется? Чтобы после моей смерти обо мне говорили: «В сущности, это был славный малый… может, и шалопай, но славный малый…»
Уходя, господин Русслен протянул ему руку.
– Я пришел попрощаться с вами, мадемуазель Роланда, и с вами, Фелисьен. Да, я уезжаю… Кругосветное путешествие, что-то вроде этого… У меня повсюду друзья, и они зовут меня в гости… Кроме того, мне нужно извиниться перед вами, Роланда, и заодно поблагодарить за то, что вы не стали ни в чем меня упрекать… Да-да, признаюсь, что был не прав. Выкрал у вас из шкатулки листок с признанием, который понадобился мне для разговора со следственным судьей… И если бы только это! Ах, Роланда, ведь я стал свидетелем вашей «брачной ночи»… Возможно ли это? Черт возьми, я занимал лучшее место, в кресле на балконе, откуда все видел и все слышал. И я был в кабинете Жоржа Дюгриваля в Кане, когда вы, Фелисьен, грабили сейф. И видел еще много чего другого – более или менее… тайного.
Но учтите, друзья мои, что все это – ваша вина. Помните, Роланда, вначале вы просили у меня совета, и я мог решить, что мы с вами действуем заодно? А потом – внезапное молчание… Вы отвернулись от друга, который предоставил себя в ваше распоряжение… «Прощайте, Рауль, каждый сам за себя!» А вы, Фелисьен, – как долго добивался я вашего доверия! Но нет – месье совершил круг по пруду и вместо того, чтобы сказать мне откровенно: «Признаюсь: я отправился к своей возлюбленной», предпочел закрыть рот на замок.
И к чему это привело? К тому, что, разделенные на два лагеря, мы не всегда делали то, что было бы правильно! Да, мы часто ошибались. Я действовал то совместно с господином Руссленом, то против него и в конце концов, уверенный в невиновности Фелисьена, пришел к убеждению, что Роланда и Жером – сообщники. Разве мог я представить, Роланда, что все ваше поведение было продиктовано ненавистью! Ненависть – не то чувство, которое люди испытывают сплошь и рядом. Ненависть, доведенная до такой степени, – это уже аномалия, и она всегда толкает к совершению глупостей. И сколько же глупостей вы натворили, дорогая моя Роланда!
Послушайте, – Рауль сел рядом с ней и нежно взял за руку, – неужто вы думаете, что разумно было доводить ситуацию до свадьбы? Потому что не надо забывать: вы по-прежнему замужем, вы носите имя Жерома Эльмаса, вы – госпожа Эльмас, а чтобы дождаться настоящей брачной ночи, вам придется потратить месяцы на бессмысленные усилия и ненужные хлопоты.
Никогда – слышите? – никогда, если бы вы удостоили меня своей дружбы, я не позволил бы вам совершить такую глупость. Есть десяток способов достичь той же цели, но без участия господина мэра. Кто вам мешал, например, сказать вашему возлюбленному: «Дорогой Фелисьен, вы так ловко подплываете к моим окнам и залезаете ко мне на балкон! Что вам стоит пробраться в дом к Жерому и разыскать там кольцо, которое он украл? И тогда мы их сравним». И дело было бы сделано. Тем более, Роланда, что вы совсем не ставили своей целью передать Жерома полиции, чтобы его гильотинировали, а только хотели разоблачить и послать к чертовой матери. Итак, не кривите душой и признайтесь, что для вас было бы гораздо лучше довериться Раулю д’Аверни.
Она собиралась ответить, и ее улыбка явно показывала, каким будет ответ, но он ей этого не позволил:
