– Отлично, – сказал он вслух. – Идеально! Все в порядке. Единственный минус…
– Какой? – спросил изумленный Бешу.
– Старина, да ведь он порван!
И Орас разорвал ордер пополам, потом еще раз, и еще. Скатав из обрывков плотный шарик, он распахнул дверь.
– Вот он, дорогой друг, – сказал он, протягивая шарик Бешу.
– Ах! Только этого недоставало!.. Это… это тебе даром не пройдет! – Бешу заикался от ярости.
Орас жестом успокоил его:
– Не кричи. Воспитанные люди так себя не ведут. Скажи-ка мне лучше вот что: у тебя есть автомобиль?
– Да, – сказал Бешу, в который раз поражаясь самообладанию Ораса.
– Отвезешь меня в префектуру. Ты же понимаешь, нужно решить вопрос с твоим назначением на должность бригадира. Но сначала я должен кое-куда сходить, так что тебе придется подождать.
– Куда? Мы не спустим с тебя глаз.
– Я собираюсь навестить Патрицию в замке Корнейль, чтобы сказать ей несколько слов. Ты со мной?
– Ну нет, – решительно отказался Бешу.
– И зря. Саида даже глазом не моргнет при виде тебя. Она никогда не нападает, если смотреть ей в лицо.
– Вот именно, – сказал Бешу. – Мы с коллегами вовсе не желаем смотреть ей в лицо.
– Каждому свое, – откликнулся Арсен Люпен. – А впрочем, я, пожалуй, отложу визит в замок, зайду туда в другой раз. Господа, я в вашем распоряжении.
Он любезно взял Бешу под руку. Вместе с поджидавшими в коридоре двумя полицейскими они направились к воротам. Уже давно рассвело. Все забрались в полицейскую машину, ожидавшую на дороге. Орас Вельмон был в прекрасном настроении.
В девять часов утра он, при посредничестве Бешу, получил аудиенцию у префекта полиции. Богатый и влиятельный граф Орас Вельмон, оказавший немало услуг правительству, был принят весьма тепло.
После долгой и вежливой беседы Вельмон покинул префектуру. Бешу получил повышение в должности, а Вельмон дал несколько полезных указаний и обзавелся ценными сведениями. Стороны пришли к соглашению.
В машине Орас Вельмон нацепил накладную бороду и очки в черепаховой оправе со слегка затемненными стеклами.
В десять часов автомобиль остановился у банка Энгельмана, и с последним ударом часов Вельмон переступил его порог.
Под сводами банка два служителя попросили его предъявить банковскую карту и удостоверили его личность.
В вестибюле за ним наблюдали четверо дюжих мужчин, напоминавших английских констеблей. Они еще раз проверили его, попросив предъявить документы.
Наконец, должным образом осмотренный, проверенный и опознанный как Орас Вельмон (имя, которое он сделал своим собственным), Арсен Люпен в сопровождении охранников проследовал к роскошной мраморной лестнице. У ее подножия, перед массивными решетчатыми дверями, укрепленными бронированными створками, охранники остановились и постучали пять раз в особом ритме: один… два-три-четыре… пять. Затем все услышали, как отодвигается засов, и увидели, что одна из створок отворилась, открывая доступ в помещение, откуда можно было попасть в подвальный этаж, к сейфам.
Существовал единственный способ добраться до этих сейфов: сначала миновать решетчатую преграду, а затем, пройдя в другой конец комнаты, открыть бронзовую дверь неприступного хранилища. Кессоны его резного дубового потолка были обиты железом. Стены бронированы стальными пластинами.
В просторном помещении четыре десятка мужчин сидели в креслах вдоль стен, а также вокруг небольшого помоста, где располагались члены счетной комиссии. Среди них выделялся бледный худой юноша, почти подросток, с холодным взглядом серых глаз. Он явно подражал Робеспьеру, а его костюм – сюртук с широким бархатным воротником и туго повязанным шейным платком, монокль и полированная дубинка – напоминал о щеголях времен Директории.
Прочие заговорщики – здоровяки с мощной мускулатурой, с квадратными челюстями, с грубыми и вульгарными чертами лица – дружно поднялись на ноги, когда звук гонга возвестил о прибытии последнего участника.
Орас Вельмон посмотрел на них с насмешливой улыбкой и воскликнул с напускной бравадой:
– Ура товарищам гангстерам!
Эффект оказался плачевным. Все сорок заговорщиков почувствовали себя оскорбленными. Слово «гангстеры» показалось им унизительным. По комнате пронесся ропот.
Но тут вмешался бледный молодой человек, восседавший на возвышении. Он ударил по столу ножом для разрезания бумаг и, восстановив тишину, сказал:
– Ему простительно, он нас не знает. Это тот самый французский участник, который некогда передал мистеру Мак-Аллерми информацию, необходимую для нашего дела.
И тут же высоким голосом, слабость которого он пытался компенсировать выразительными жестами и непреклонным тоном, продолжил:
– Господа, сегодня состоится первое общее собрание, давно запланированное нашим комитетом, поэтому я чувствую себя обязанным дать некоторые пояснения тем из вас, кто присоединился к нам не с самого начала.
