Окно было открыто, в комнате горел свет. Прошло две-три минуты. Орас слышал, что мальчик что-то говорит… И вдруг на террасе показалась тигрица. Огромный зверь уперся лапами в перила балюстрады. Рудольф простерся на его спине, обхватив обеими руками чудовищную шею и весело смеясь.
Напружинившись, тигрица спрыгнула в кусты и помчалась прочь со своей ношей. Снова раздался яростный лай собак.
Тут из тени вышла Виктория.
– Ну как, видел? И куда этот дикий зверь повлек бедного ребенка? – с тревогой причитала она.
– Черт побери, к его матери, конечно!
– Господи, да как же это?
– Вероятно, Патриция вместе с обитательницей замка ухаживала за раненой тигрицей, лечила ее, и она, еще в зверинце привыкшая к людям, привязалась к нашей американке и теперь слушается ее, как верный пес.
Он бегом направился к ферме, затем миновал лесные заросли возле разрушенного замка, промчался по тропинке, протоптанной меж руин, влез в окно хижины… и ахнул. Безудержная радость звучала в его голосе. Патриция, устроившись в кресле, держала сына на коленях, осыпая его поцелуями!
Орас с восторгом смотрел на молодую женщину.
– Вы… вы… – запинаясь произнес он. – Как чудесно! Я не смел надеяться, что вы живы! Но кого тогда убил Маффиано?
– Анжелику.
– А как она попала в вашу палатку?
– Она прогнала меня и заняла мое место. И только потом я поняла почему! Она влюбилась в Арсена Люпена, – закончила Патриция, нахмурив брови.
– И это был не лучший выбор, – заметил Вельмон с отстраненным видом.
– Саида, тигрица, учуяла, что она осталась лежать под упавшей палаткой. Анжелика была уже в агонии. Саида утащила ее, прежде чем я успела вмешаться. Это было ужасно. – Патриция вздрогнула.
– А где теперь Маффиано? И его сообщники?
– Эти негодяи все еще бродят по окрестностям, но соблюдают осторожность. – Она вновь заключила сына в объятия. – Мой дорогой! Мой милый!.. Ты ведь не боишься? Саида не причинила тебе вреда?
– О, вовсе нет, мама, – ответил Рудольф. – Я уверен, она нарочно бежит так осторожно, чтобы меня не трясло… Как же я рад тебя видеть!
– Хорошо, что ты поладил со своей странной лошадкой, но сейчас тебе надо немного поспать. Да и Саиде тоже пора отдохнуть. Отведи ее на лежанку.
Мальчик встал и, взяв чудовищного хищника за ухо, повел в другой конец комнаты, где в большом шкафу, возле ниши, в которой находилась кровать Патриции, был разложен матрас. Но стоило им приблизиться к нише, как Саида проявила явное нежелание ложиться. Она принялась недовольно рычать. Наконец она остановилась перед кроватью хозяйки и, наклонив голову, зарычала еще громче, разъяренно стуча хвостом по полу.
– Так-так, Саида, – сказала Патриция, вставая, – что такое, моя дорогая?
Орас внимательно посмотрел на тигрицу.
– Кажется, – заметил он, – под кроватью или в нише кто-то прячется. И Саида это чует.
– Это правда, Саида? – спросила Патриция.
Огромная тигрица рыкнула. В ярости она толкнула могучей мордой железную походную кровать. Та сдвинулась, стукнувшись о стенку. Раздались крики ужаса. Орас, Патриция и мальчик с изумлением увидели сжавшихся под кроватью людей.
Патриция бросилась на помощь незваным гостям, а Орас воскликнул:
– Ну же, говорите, или вам конец! Вас здесь трое, не так ли, включая достославного Бешу? Ну же, отвечай, о страж моего сердца.
– Да, это я, Бешу! – объявил полицейский, не смея подняться, – так его перепугала ощетинившаяся тигрица.
– И ты пришел арестовать меня? – продолжал Вельмон. – Так для начала арестуй Саиду, старина. Может быть, она успокоится. Тебе и правда не повезло! Хочешь, чтобы она ушла?
– Еще бы! – откликнулся Бешу.
– Не смею тебе в этом отказать, милый друг! Мы удовлетворим твою просьбу. Кроме того, так будет лучше, иначе я не поручусь за сохранность твоего прекрасного организма! Патриция, пожалуйста, велите вашей телохранительнице удалиться.
Молодая женщина, положив руку на голову тигрицы, которая с оглушительным мурлыканьем терлась о ее колени, позвала:
– Рудольф! Мой дорогой!
Мальчик подошел к ней, и тогда Патриция приказала:
– Саида, пора доставить твоего маленького хозяина домой. Давай, Саида! Давай, милая! Только осторожно.
Тигрица, казалось, внимательно слушала. Она покосилась на Бешу, с видимым сожалением отказываясь от намерения попробовать полицейского на вкус, и подчинилась приказу, явно гордясь возложенной на нее миссией. Саида подступила к Рудольфу, вытягивая мощную спину. Мальчик забрался на тигрицу, погладил ее по голове, обхватил шею руками и крикнул:
– Вперед!
Огромный зверь взлетел и единым прыжком покинул хижину. Мгновение спустя где-то вдали залаяли собаки.
Орас сказал:
– Быстрее, Бешу, вылезай из-под кровати вместе со своими дружками. Тигрица вернется через десять минут, так что поторопись! У тебя есть ордер на мой арест?
Бешу поднялся на ноги, его спутники тоже.
– Да, все тот же, – сказал он, отряхивая с себя пыль.
– Так он, должно быть, уже малость помялся. А где еще один, на Саиду?
Бешу, обидевшись, не ответил.
Орас скрестил руки на груди:
