Фаустина отрицательно покачала головой, словно желая сказать, что Симон не был вором и что он ни словом не обмолвился ей об этом деле. Рауль, теряя терпение, воскликнул:
– Да что же это такое, в конце концов! Симон Лорьен преследовал меня. Шпионил за мной. Объяснитесь, Фаустина!
Но Фаустина не отвечала. По ее щекам текли слезы, она в отчаянии заламывала руки.
– Я никого не любила, кроме Симона… Но он умер… Я его больше не увижу… Кто напал на него? Как я смогу жить, если не отомщу убийце? Я должна отомстить… Я поклялась ему…
Всю ночь ее плач и клятвы мести мешали дремать Раулю, сидевшему рядом с ней.
Наступило утро, зазвонили церковные колокола. Началась панихида по умершим.
– Это по нему звонят, – сказала Фаустина. – Вчера, как раз в этот час, мы с ним условились… Я единственная буду за него молиться. И попрошу у него прощения за то, что еще не отомстила.
Она ушла. Ее походка была грациозной и решительной, подчеркивающей длинные ноги и гибкую талию.
Рауль уже достиг той поры своей насыщенной жизни, когда мысли об отдыхе рисуют приятные перспективы. Но лишь об отдыхе, а не об окончательном уходе на покой: он все же был еще слишком молод и слишком деятелен, чтобы отказаться от своей всепоглощающей страсти к приключениям. Тем не менее повсюду во Франции – и на Лазурном Берегу, и в Нормандии, и в Савойе, и в окрестностях Парижа – у него были устроены своеобразные оазисы, где при случае он мог отдохнуть. Одним из таких оазисов стал и его дом в Везине. Он поселил в нем, как и в других своих владениях, нескольких старых товарищей: шофера и по совместительству камердинера, повариху и садовников-сторожей, подарив им покойную жизнь в память о прошлых заслугах. И вот внезапно судьба снова бросила его в жестокий бой, которого он вовсе не искал и не желал.
Отступить? Отступить он уже не мог. Хочешь не хочешь, а надо действовать. И для начала следовало выяснить главное: каким образом он – законопослушный гражданин, мирный житель безмятежного Везине – оказался замешан в эти события, которые соединились друг с другом помимо него и, возможно, даже против него? Потому что объяснить все это случайностью нельзя. Объяснение должно основываться на фактах. Но где найти эти факты? Как вытащить их на свет?
Рауль заперся в «Светлом уголке» и не выходил оттуда больше недели – ни с кем не видясь, отказываясь от разных приглашений, но ежедневно читая все газеты. Так он узнал, что Фелисьену предъявлено окончательное обвинение, однако ничего больше ему выяснить не удалось. Рауль все явственнее осознавал необходимость разобраться в том, каким образом он оказался втянут в это ужасное дело. Он старался распутать его, строил гипотезы, с трудом прокладывал пути во всех направлениях – и неизбежно наталкивался на заграждения и тупики.
Его неотступно преследовал один и тот же вопрос: «Как вообще вышло, что я в этом участвую? Если есть две трагедии и они переплелись друг с другом, а это не подлежит сомнению, то почему я вдруг стал действующим лицом в одной из них? Почему мое мирное уединение в Везине нарушено? И кто его нарушил?»
В тот день, когда он случайно задал себе вопрос именно в такой форме, ему пришлось ответить себе самому: «Кто? Да Фелисьен же, черт возьми!»
И добавил: «Рекомендация доктора Делятра была для меня настолько солидной, что я не навел об архитекторе никаких справок! Откуда он родом? Кто его родители? Меня же просто использовали!»
Рауль заглянул в записную книжку: «Доктор Делятр, сквер Альбони». Он позвонил… К счастью, доктор оказался дома, и Рауль тут же бросился к своему автомобилю.
Доктор Делятр, высокий сухой старик с седой бородой, сразу принял его, несмотря на длинную очередь пациентов.
– Со здоровьем все в порядке?
– Все отлично, доктор.
– Тогда о чем пойдет речь?
– Я хотел бы спросить у вас кое-что. Кто такой Фелисьен Шарль?
– Фелисьен Шарль?
– Так вы не читаете газет, доктор?
– Нет времени.
– Фелисьен Шарль – молодой архитектор, которого вы мне порекомендовали шесть или восемь месяцев назад.
– Действительно, действительно… припоминаю…
– У вас сложилось о нем хорошее мнение?
– У меня? Но я его никогда не видел.
– Однако же вам его кто-то порекомендовал, верно?
– Ну конечно… Вот только кто? Подождите, дайте-ка подумать… А, вспомнил! Знаете, это довольно смешно. Так вот! В то время у меня был слуга, которым я был очень доволен, – уже в летах, умный и скромный; он также стал моим секретарем. В тот день, когда я получил от вас открытку и велел ему записать ваш новый адрес, он внимательно изучил карточку, словно ему показался знакомым ваш почерк, и объявил – я это прекрасно помню: «Какой, видно, приятный мужчина – этот самый месье д’Аверни. Вы могли бы порекомендовать ему молодого архитектора, в семье которого я когда-то служил… и о котором рассказывал». Он сам напечатал на машинке письмо и дал мне его подписать. Вот и вся история.
Рауль спросил:
– Этот человек больше у вас не работает?
Доктор засмеялся:
