– Я его знала от старого Бартелеми и Симона Лорьена, которые искали ее повсюду и нашли в нашей деревне незадолго до ее смерти. Именно тогда, в течение всего нескольких недель, мы любили друг друга, Симон и я. А потом он взял меня в Париж…
– Зачем они ее искали?
После некоторого колебания она проговорила:
– Я уже сказала, что ничего не знаю о тайной жизни Симона и его отца… Сейчас-то я понимаю, что они творили дурные вещи и все от меня скрывали… Однако я слышала обрывки их бесед и со временем догадалась, кто такой Фелисьен… но они и сами не знали всего.
Рауль спросил:
– Бартелеми нашел его на ферме в Пуату?
– Да.
– Его привезла туда Калиостро?
– Не уверена. Симон думал, что, возможно, отец ребенка – автор письма, найденного механиком.
– Однако оно написано, несомненно, рукой Калиостро. Так откуда же взялось это письмо?
– Симон не знал.
– Но приказ в послании действительно касался ребенка, воспитанного фермершей, то есть Фелисьена Шарля?
– В этом тоже есть сомнения. Бартелеми никогда ничего не объяснял. Они с Симоном напали на след Калиостро и потому приехали на Корсику. Но опоздали.
– То есть их целью было…
– Целью Бартелеми всегда было – и теперь я это понимаю – показать вам документы, свидетельствующие о том, что Фелисьен – ваш сын.
– И вытянуть из меня деньги. А Фелисьен знал об этом плане? Действует ли он с ними заодно, как утверждает Тома Ле Бук? Стал ли он таким, как хотела Калиостро? Мошенником, убийцей?
– Не знаю, – искренне ответила Фаустина. – Это было частью их тайной жизни, и я никогда не говорила с Фелисьеном Шарлем.
– Значит, теперь только он может все объяснить, – сказал Рауль, – и мне придется допросить его, чтобы узнать правду.
Он помолчал и добавил:
– Это я сделал так, чтобы Тома Ле Бука арестовали, – кстати, с его согласия. Он сбивает следствие с толку и разрушает доказательства, собранные против Фелисьена. Если, как я надеюсь, юношу выпустят, вы не станете ему мстить, Фаустина?
– Нет, – твердо ответила она. – Нет, если не он виновен в смерти Симона, – это для меня главное. Я не могу жить, не думая о мести. Мне кажется, душа Симона не обретет покой, пока убийца не будет наказан.
Разговор закончился. Рауль протянул Фаустине руку, но она повисла в воздухе.
– Воля ваша, – сказал он. – Я знаю, что вы не подарите мне ни свое доверие, ни дружбу, но давайте не будем врагами, Фаустина. И я благодарю вас за этот разговор…
Рауль покидал теперь «Светлый уголок» лишь изредка – ради коротких прогулок по Везине или по ближайшим окрестностям. Несколько раз он видел Жерома Эльмаса, который то направлялся к вилле «Клематисы», то выходил из нее; судя по всему, молодой человек отказался от планировавшейся поездки в горы. Однажды Рауль заметил его в компании Роланды Гаверель: они молча шли по аллее.
Рауль приветствовал их издалека. Ему показалось, что Роланда не желает говорить с ним.
Как-то Рауля вызвал господин Русслен, явно очень раздосадованный. Тома Ле Бук избрал тот простейший вид защиты, который и предписал ему Рауль. Он не менял своих показаний, не совершал ошибок, и следственный судья при всей своей ловкости никак не мог поймать его на слове.
«Я сделал это… Я сделал то… А больше я ничего не знаю».
– В их объяснениях все сходится – как у Ле Бука, так и у Фелисьена Шарля, – сказал господин Русслен, не скрывая озабоченности. – Оба или говорят готовыми фразами, всегда одними и теми же, или упорно молчат. Никакого зазора, куда бы мог проникнуть луч света. Они будто затвердили урок. Знаете, какое у меня ощущение, месье д’Аверни? По-моему, есть какая-то внешняя сила, которая пытается подменить Фелисьена Шарля Тома Ле Буком.
Господин Русслен взглянул на Рауля, и тот подумал: «А ведь он совсем неглуп, этот судья!»
Русслен между тем продолжал:
– Разве это не странно? Мне уже не верится, что Фелисьен виновен. Но я пока не могу согласиться с мыслью, что Ле Бук, который обвиняет сам себя, действительно совершил эту ночную прогулку по пруду. Я снова вызвал владельца лодки и устроил ему очную ставку с Ле Буком и с Фелисьеном. Но он не может с уверенностью указать ни на одного из них. Что скажете?
Он не сводил с Рауля глаз. Рауль кивнул, как бы соглашаясь. А судья вдруг спросил, меняя тему разговора:
– Вам известно, что вы очень популярны среди членов правительства, месье д’Аверни?
– И немудрено, – отозвался Рауль. – Мне случалось оказывать этим господам некоторые услуги.
– Да, мне так и сказали… Впрочем, без подробностей.
– Как-нибудь, когда у вас будет время, господин судья, я предоставлю вам эти подробности. В моей жизни хватает красочных эпизодов.
